Носорог

Соня поворачивается и смотрит на меня внимательным взглядом.

– Кеш, что-то случилось?

– Просто человеку иногда надо выпить водки.

– Мне не надо.

– Ты и не пей.

– Тогда зачем я с тобой еду?

– Мне нужен собутыльник.

– Я же не буду пить.

– Пофиг.

– Будешь плакаться мне в жилетку?

– Ага.

Нет, не буду. Просто хочу сейчас, чтобы Соня была рядом. Она настолько не похожа на мою бывшую…

Меня лечит сам факт того, что бывают другие женщины. Легкие, искренние, нежные, дерзкие и пугливые одновременно.

* * *

– Мне двести водки, – говорю я официанту.

– А не много ли? – интересуется Соня.

Мля… Мы еще не женаты, а она уже пытается меня ограничивать. Нет, только дружба и ничего кроме.

– Мне сегодня бывшая жена звонила, – говорю я после пары стопок.

– Ты был женат? – удивленно таращится на меня Мышка.

Которая решила пить глинтвейн, и, заявив, что он похож на вкусный компот, прикончила уже второй бокал.

– Да, – рассказываю я. – Был женат. Недолго. Четыре года назад развелся.

– А, ну тогда понятно, – задумчиво произносит моя собутыльница.

– Что тебе понятно?

– Все. Про тебя.

Ой, да ладно! Психолог-самоучка.

Расторопный официант, тем временем, ставит перед Соней третий бокал глинтвейна. А мне наливает третью стопку.

Мы с ней сидим на уютном мягком диванчике. И мне тут все больше нравится…

– За свободу! – провозглашаю я тост.

– И за любовь! – добавляет Соня.

– Ну нет! За это я пить не буду.

– Почему это?

– Друганы такие тосты не говорят.

– А я, значит, твой друган? – поднимает брови Соня.

– Ты мой лучший друган с очень красивыми сиськами, – искренне произношу я.

Соня смеется.

– Любил ее? – спрашивает она после паузы.

Я пожимаю плечами.

– Сначала да.

Наверное, все же, не ее. А созданный ею образ. Который потом долго и безуспешно пытался вернуть…

– А что потом?

– Я для нее был проектом. Она видела во мне перспективы, поэтому и взяла в оборот. Но я не оправдал ожиданий. И по этому поводу она искусно выедала мне мозг…

– И что же ты делал не так?

– Категорически отказывался дружить с нужными людьми, не хотел становиться медийной личностью и, главное – не мечтал о переезде в Москву, где, как известно, все деньги.

– О! – сочувственно восклицает Соня.

– Я остался “в этой дыре”, потому что хочу развивать свой город. И меня тянет блевать от всей этой фальшивой мишуры.

Так. Что-то я разошелся. Больше не пью.