Лучший жених во Флориде

Будет чудо, если удастся дотянуть до источника… В прошлом один человек уже пострадал… умер из-за нее, из-за ее действий. Но красавец по имени Декс не должен умереть от ее бездействия. О том, чтобы сдаться, и речи быть не могло. Значит, надо идти вперед!

Через пятнадцать минут Эмбер наконец доволокла свою ношу до источника, заполнившего небольшую канавку. Подтащив Декса к кромке воды, она вынула у него из карманов ключи и бумажник. Сняв с него туфли и с себя – сапоги, а также нож, она набрала в грудь побольше воздуха и прыгнула в воду.

Ледяная вода обожгла ее; она ахнула и прижала ладони к груди; зубы отбивали дробь, хотя здесь было не слишком глубоко. Дрожа всем телом, она стала подтаскивать Декса к себе.

Он легко соскользнул по мягкому берегу. Ей пришлось подхватить его голову, чтобы он не захлебнулся. Она невольно вздрогнула, когда он обхватил ее руками и уткнулся лицом в ложбинку между грудями. Его глаза по-прежнему были закрыты, и только поэтому она не влепила ему пощечину.

Когда его тело очутилось почти между ее ногами, она взяла его под мышки, крепко прижав к себе, чтобы он не утонул; сама оперлась о берег. Ее зубы отбивали барабанную дробь. Но вскоре его невероятный жар начал передаваться и ей.

Он по-прежнему оставался таким опасно горячим, что она буквально вспотела в том месте, где к ней прижималась его голова, несмотря на то что по коже бежали мурашки. Эмбер с трудом высвободила одну руку и стала плескать холодной водой ему в лицо и на голову.

Вдруг он дернулся и будто бы попытался вырваться. Его глаза – ярко-зеленые – были открыты и смотрели на нее в замешательстве. Потом он крепко схватил ее за талию и рывком вытащил на поверхность. Какой он сильный! А ведь только что был слабее ребенка… Не выпуская ее из объятий, он упал на землю; с них лилась вода.

– Пусти! – Она била его ладонями в грудь.

Он зажмурился, но сразу же расплылся в широкой улыбке:

– Девушка в каноэ! Я думал, ты мне приснилась!

– В страшном сне, – буркнула Эмбер. – Пусти меня!

– Мне и так нравится.

Ей тоже нравилось – и потому стало не по себе. В воде он отмылся от болотной тины.