Лютевилль

Вера что-то проскулила во сне, и повернулась на другой бок.

Прошло ещё некоторое время.

Коробка зашуршала, засветилась янтарно-красным светом, крышка поднялась, и оживший гном выскочил наружу. Поправив свою шапочку орехового цвета, маленький сказочный человечек бодро прошёлся по дому, вернулся в детскую спальню и торопливо направился к окну, постукивая об пол своими грязными миниатюрными башмачками. Дойдя до стены, гном чихнул и, стряхнув с себя пыль и остатки тины, вскочил на подоконник.

Справился с фрамугой, и лениво зевнув, открыл окно и выпрыгнул в сад.

Ему как можно скорее нужно было вернуться к берегу, пока кровавая луна еще висела в тёмном небе, ведь именно в эту ночь он мог переплыть огромное море и вернуться на свой корабль, чтобы поквитаться с молодым юнгой, выбросившим его за борт.

Наступило утро.

Первые лучи солнца коснулись детских кроватей и осветили стены.

Проснувшись первой, Роза сразу же подбежала к коробке. Но гнома в ней не оказалось.

И тут она заметила следы крошечных башмачков, ведущие к подоконнику, и разбросанную тину.

Роза горько заплакала, прижав коробку к себе, тем самым разбудив Веру.

– Мы будем ждать твоего возвращения! – сказала Вера, подходя к окну и обнимая сестрёнку за плечи.

– Мы будем оставлять окно приоткрытым, обещаю! – тихо добавила Роза.

Роза и Вера стояли у окна, приветствуя новый день. Родители, видимо, еще спали – никто не звал их к завтраку, не было привычного запаха какао и сладких булочек с корицей.

Утро пахло морем.

Старуха в серой шляпе

Я слышал о ней самое разное. Кто-то говорил, что она старая ведьма, злая тёмная колдунья, насылающая проклятья на целые семьи – другие же, напротив, уважительно величали её знахаркой и травницей, рассказывали, как однажды она помогла исцелиться от разных недугов. Но все же, жители Лютевилля не наведывались без повода в её старый домик, что стоял совсем на окраине, близ леса.

Пожилую женщину в любое время года можно было узнать даже издали по большой серой шляпе с потрёпанными полями, из-под которой небрежно торчали седые кудри. Иногда показывающийся взгляд был тяжёлым, карие глаза слезились – скорее всего, от старости – а худощавое тело и лицо покрывали морщины, собираясь в области щёк, под тонкими губами, и на руках. Неизменные тёмные платья старухи, растянутые вязаные кофты и шерстяные платки были изрядно изношены.