Франческа

 – Знать, что не все – моя вина». На мгновение она позволила себе подумать о Маттиасе, вспомнила его руки над поверхностью воды, собственное словно парализованное состояние, когда она сидела неподвижно на берегу и только наблюдала за происходящим.

– А это то, над чем ты сейчас работаешь? – спросила Чарли, подойдя к накрытому мольберту.

– Да, – ответила Сюзанна, – но не уверена, что ее уже можно показывать.

– Прости, – пробормотала Чарли, которая уже отдернула покрывало. Увидев, что на картине, она охнула.

– Совершенно неуместно, я знаю, – сказала Сюзанна, – но эта картина явилась мне, и все тут. Я и не предполагала, что кто-то ее увидит.

Она принялась снова прикрывать картину покрывалом.

– Подожди, – попросила Чарли. – Если уж я ее увидела, то могу посмотреть на нее еще.

– Само собой, – кивнула Сюзанна. – Но черт тебя побери, если ты расскажешь кому-нибудь в поселке. Они точно решат, что я спятила.

Чарли кивнула, не отрываясь от картины. На ней виднелся мост у сельского магазина, выцветшие на солнце створки дамбы и водоворот в черной воде.

Но не из-за точной передачи пейзажа от картины невозможно было отвести глаз. Взгляд притягивала девушка в голубом платье, стоящая на мосту по ту сторону перил – растрепавшиеся на ветру рыжие волосы, лицо, обращенное куда-то в сторону, левая рука поднята, словно в прощальном жесте.

Аннабель.

Франческа

Я проснулась в три часа ночи и тут же поняла, что заснуть снова будет нелегко. За окнами бушевал шторм. Ветки дуба скрежетали по стеклу.

Мама крепко спала на моем диване. Она тяжело дышала во сне.

Тихонько поднявшись с постели, я прошмыгнула вниз в библиотеку. Тяжелые дубовые двери открыты нараспашку, в камине потрескивал огонь. Папа сидел в своем любимом кресле с бокалом виски в одной руке и тлеющей сигаретой в другой.

– Не спится? – спросил он, увидев меня.

– Ответ очевиден.

– Тебе не холодно? – спросил он, глядя на тонкую ночную рубашку Сесилии.

– Мне никогда не бывает холодно.

– Садись, – сказал папа, указывая на кресло рядом с собой.

Я села, положив ноги на пуфик.

– Что ты собиралась тут делать? – спросил папа и затушил сигарету. – Я хотел сказать… как ты себя чувствуешь?

– Со мной все не так плохо, как кажется.

Папа снова посмотрел на мои руки и произнес, что с его точки зрения все ужасно.

– Эта история с Хенриком Шернбергом и его компанией, – начала я, чтобы увести разговор от события. – В ту ночь, позади церкви – я была там.