Отложенное самоубийство

Телефон натягивает нервы, словно тревожная сирена пожарной машины. Предупреждает: беда рядом! Беду зовут Лана.

– Халлёхен! – слышится в трубке кошачий голос.

Нет, конечно, я понимаю, что это слово произнесла незнакомая женщина среднего возраста, но похотливая кошка среднего возраста сказала бы точно таким же голосом, если бы Бог наградил ее способностью говорить.

– Лана?

– Да, – соглашается кошка, – это я. Когда и куда едем?

Я объясняю.

– Окей! В два я за вами заеду. Чюссхен! – и кошка исчезает в сотовой пустоте.

– Кто звонил? – тут же интересуется чумазый Лукас, появляясь в зале.

Нашего младшенького по пятам сопровождает тщедушный Джейсон. Друг тоже перемазан с головы до ног. Выглядит, как дух грязи, только очки блестят льдинками. Дети хотят есть.

– Все в ванную! – включает воспитание Марина. – Хорошенько умойтесь, а ты, Лукас, переоденься в чистое. Потом – марш на кухню!

– Да, мама!

Оба друга с адским шумом закрываются в ванной. Унитаз там тоже есть, поэтому они надолго.

Между тем возвращается Саша. Он устраивается на диване и включает телевизор. Сегодня идет немецкая шоу-лотерея, финал.

– Смотри, Вадим, – говорит мне Лукас, снова попадая в зал. – Я выгляжу как настоящий русский!

Почему как русский?! Дитя одето в камуфлированные шорты ниже колен и красную футболку с крупными белыми буквами «СССР».

– А я тогда как кто выгляжу? – недоумеваю я.

– Ты – как немец!

Очищенный от грязи, бледненький Джейсон противненько хихикает, не понимая ни слова из нашего разговора.

Дети шустро занимают места за столом. Марина от души накладывает им полные тарелки. Равиоли с овощами. С мясным фаршем вкуснее, но таких уже нет.

– Давайте, мужики, не зевайте! – подбадривает она маленьких едоков.

Лукас для аппетита врубает на полную мощность радио над столом. Господи, как было тихо! Неумолимый «быдлопоп» и пробки на дорогах. Саша включает телевизор погромче, чтобы лучше слышать, о чем стрекочет ведущий шоу-лотереи. В ванной начинает надрывно гудеть стиральная машина, вращая барабан с перепачканной одеждой Лукаса. И, наконец, церковные колокола властно накрывают начавшееся сражение звуков своим ровным гулким звоном.