Попаданка я и моя драконья семья

– Домой, – и глазом не моргнув соврала я.

– В таком виде?!

Искреннее удивление Брианны меня позабавило. В мастерскую я пришла как раз в таком виде. Да меня полдеревни видели, а другой уже обязательно передали. В крошечных поселениях сплетни летят быстрее ветра.

– Держи! Это должно подойти. – Брианна склонилась над стопкой готовой одежды, а когда повернулась, у нее в руках была та самая алая юбка.

– А ее хозяйка не будет против? – несколько растерялась я.

И попала в точку! Настал черед Брианны хлопать ресницами, однако колебания длились не больше пары секунд, потом мне протянули юбку со словами:

– Надевай.

Юбка села на меня как влитая. Конечно, для этого надо было сначала слегка укоротить и без того минималистичное платье – легким движением ножниц превратить его в блузку.

Я немного покрутилась перед зеркалом.

Алая юбка из летящей ткани подчеркивала бедра, а потом ниспадала складками до самого пола. Яркая, провокационная, в такой точно не останешься незамеченной.

В процессе переодевания я заметила, что рука, обожженная саламандрой, больше меня не тревожила, и рискнула снять повязку. Вид ровной белой кожи приятно удивил меня и озадачил Брианну. Она по-прежнему настаивала, что я не могла отрегенерировать настолько быстро с заблокированной магией, но результат был налицо, то есть на руке.

Уверенность, с которой я намеревалась отправиться восвояси, слегка угасла, как только я очутилась за пределами мастерской. Нет, я прекрасно помнила дорогу обратно, но взор то и дело устремлялся к небу. Неприятное ощущение, что за мной наблюдают, чертовски нервировало. Возможно, над деревней как раз пролетал совершенно другой дракон, но мне упорно чудился взгляд Шандора.

Стоило мне подумать о Повелителе, как по спине пробежал неприятный холодок. Я помнила до последнего слова разговор Шандора с Брианной. Его надменное лицо и колючий взгляд, выражающие личную неприязнь. Точно так же Шандор смотрел на меня в пещере, словно одно мое существование было для него оскорбительным, а пребывание рядом невыносимым. Не смягчился он и утром, а, наоборот, продолжил запугивать, стремясь доказать, что моя жизнь теперь всецело в его власти.