Тайная жена, или Право новогодней ночи

Попади я к людям, специализирующимся на вербальной магии, или к эльфам, уважающим магию ритуалов, мне пришлось бы не так сладко. А так я словно очутилась в мире «продвинутых технологий».

Ни одна другая раса Архонта не смогла развить актефакторское искусство до уровня гномов. Никто не радовался волшебным механизмам так, как гномы, уважающие и древнюю стихию Огня, и более «современного» бога боевой магии и артефактов Хеймдара. Временами мне казалось, что гномы вообще не заморачиваются, кого почитать, лишь бы это было на пользу, несло магический прогресс и вписывалось в систему семейных ценностей, где почитали старших, помогали молодым, а учились и совершенствовали мастерство всю жизнь.

Гномьи города чем-то напоминали хорошо организованные муравейники. С одним существенным отличием: в них не было ни капли «муравьиного» аскетизма. Гномы ценили роскошь и умело вписывали в свой быт самые сложные волшебные механизмы, делающие их поселения похожими на яркие, немного эксцентричные шкатулки.

Железногорск, гномья столица, являлся жемчужиной гномьего мастерства. Его улицы и дома были украшены тысячами механических статуй и волшебных големов, по улицам ездили самоходные повозки, а подземные уровни города соединяли лифты и тоннели.

Гномы умели и любили трудиться, и так же душевно и основательно отдыхали. Об их «уличных» пирах слагали баллады, а зажигательные танцы с факелами являлись одной из древнейших традиций Архонта.

Вот и сейчас на нашем дворе уже вовсю готовились к празднику: высокие ворота были распахнуты, а «ручеек» из столов убегал на улицу, где сливался с пиршественной рекой. Чтобы гости не замерзли, к их услугам были тепловые пушки, а вечерний сумрак разгоняли разноцветные праздничные гирлянды.

Проверив двор, я поспешила в праздничный зал, где будет положено начало Новогодним торжествам. Совсем скоро отец и мама поднимутся на подиум и огласят список клановых достижений за этот год. Никто не будет забыт: ни искусные мастера, ни умелые дельцы, ни юные дарования. Смолл Меднобородый как ни один глава умел хвалить и вдохновлять на новые подвиги.