Зови меня Волком

– Знаешь что? – протянул Трифон, – в корчму я тебя не поведу. Пошли-ка в колдовской конец. Там знахари тебя подлечат, не то кровью захлебнёшься.

35

Каждый шаг давался всё сложнее, в грудь словно раскалённых углей насыпали.

– Ещё немного, давай. Здесь хороший лекарь. Я его знаю, он мигом подлатает. Давай, дружище, – уговаривал мальчишка, – ещё пару шагов. Вот так.

Трифон заботливо уложил Волка на крыльце длинной избы и побежал во двор.

Из дома вышел высокий старик:

– Мать честная! Кто же тебя так уделал?

Старик махнул рукой, и из сеней выскочили три крепких молодца, они быстро подхватили Волка и затащили внутрь.

– Вот ты где, – вбежал в избу Трифон, – а я тебя во дворе ищу.

– Ты что ли, привёл битого? – спросил старик, смешивая в миске травы.

– Да. Эт друг мой. Его лихой человек побил на улице.

– Вижу, – кивнул старик. – Он недавно битый был. Рёбра только срослись и снова поломались, оттого и дышать ему больно.

– Долго он здесь пролежит?

– Как пойдёт, – пожал плечами старик.

– Нет, – прохрипел Волк. – Вправь кости, да кровь останови, и пойду.

– Куда же ты собрался?

– Надобно. Я заплачу, только подлатай.

Старик покачал головой и повернулся к Трифону:

– Ступай.

– Я подожду, – выпалил Трифон.

– Иди, я сказал, – строго велел старик и повернулся к Волку, – Выпей-ка дурмана.

Он протянул чарку. Волк приник к тягучему сладкому отвару, чувствуя, как с каждым глотком боль отступает.

Знахарь наложил на лицо примочку так, чтоб она закрывала нос и рот:

– Это остановит кровь и снимет боль, – пояснил он, – сейчас грудь поглядим, потом нос вправим.

Два молодца быстро стянули с Волка безрукавку и рубаху и осторожно уложили его на скамью. Последнее, что запомнил, проваливаясь в сон, как старик удивлённо цокнул языком, увидев шрамы на его спине.

Проснулся Волк к ночи. Нос не дышал вообще, грудь стягивали тугие повязки, не давая нормально шевелиться.

– Эй! Отец, – позвал Волк, – проснись.

Старик подскочил на месте:

– Очнулся? Ну, и молодец. Как дышится?

– Пойдёт, – Волк медленно сел, чувствуя, как изнутри давит грудь.

– Болит? Это будет пока. Может, останешься? Подлечишься?

– Некогда мне.

– Дело хозяйское, – похлопал себя по бокам знахарь. – Я тебе примочку сделал, чтоб лицо не опухло.