Зови меня Волком

Осторожно, точно побитый щенок, она взяла платок и укуталась в него:

– Неужели оно того стоит? Так глупо рисковать ради потехи?

– Я гратич. Ты моя княгиня и служить тебе – честь. Я готов рисковать жизнью ради твоей потехи, если это понадобится.

Он нагло глядел ей прямо в глаза, читая в них страх и неподдельный интерес.

– Мне пора, государыня, – Волк приложил руку к сердцу и поклонился. – Прошу прощения, что побеспокоил твой сон.

Княгиня кивнула:

– Иди, Волчий сын, и не попадись дружине.

– Позволь провожу до терема?

– Я у себя дома, и здесь вся охрана – моя.

24

Когда Волк вернулся, комната была пуста. Казалось, после встречи с княгиней сутки не уснёт, но стоило дойти до лавки, как усталость взяла своё.

Мысли о Брониимире не отпускали и на утро: её нежные руки и то, как очаровательно она краснеет, прячась за рукавом сорочки. Такая махонькая, точно пташка, и такая запуганная. Как она дёрнулась, когда Волк к ней потянулся… до чего же Брониимир был жесток.

– Ну, что, милочек? Поправился? – зашла в комнату Живьяра.

– Благодарю, – кивнул Волк.

Старуха огляделась и строго подбоченилась:

– Куда же ты дел мой платок?

– Одолжил.

– Кому?

– Княгине.

– Когда успел?

– Вчера в саду.

Старуха села на сундук и опустила руки на колени:

– Ты что же? Говорено тебе, чтоб не видал никто! Теперь и меня к ответу призовут…

– Не призовут, – спокойно ответил Волк.

Живьяра схватила с сундука тряпку, да наотмашь хлестнула Волка:

– Эх! Как дала бы тебе по хребтине! Бестолковый! Тьфу, – Живьяра махнула рукой, смягчаясь, – Хорошо. Гладишь, дня три и отпущу тебя. Коли нет нужды тебе здесь лежать. Да княгиня уже требует. Но гулять больше не просись, раз ты такой строптивый.

Три дня пролетели, точно сокол. К обеду четвёртого пришёл крепкий дружинник в красном:

– Пошли, – объявил он, и, не дожидаясь, развернулся и вышел из комнаты.

Влаксан быстро вскочил, и, на ходу натягивая сапоги, поспешил следом.

Эх! Удачно он обновился у кожевника. Не стыдно в новой обувке да безрукавке перед княжьим двором явиться.

Свернув последний раз, дружинник вышел на широкие ступени, у распахнутых двойных дверей. Они пришли в княжий терем, в княжью палату.