Неделя школьной жизни

Потом моя душа переселилась в тело отличницы Насти Зеленовой. Диман утонул в речке, Шурик Серых повесился, Аньку Совушко сожрал монстр, а Славик Далинский угодил в медвежий капкан.

Завтракать я не стал, просто выпил чаю, взял рюкзак, не забыл положить в карман кошелек и, предупредив отца, что после школы поеду с ребятами на озера, ушел.

Сегодня автобус подошел быстро. Я втиснулся в салон, достал кошелек… И обнаружил, что в нем нет ни копейки. Блин, я же вчера все потратил на еду. Ко мне приближалась уже знакомая контролерша:

– Здесь за проезд оплачиваем! Оплачиваем за проезд!

Я сунул кошелек в карман и стал смотреть в окно.

– Эй, за проезд, – тетка толкнула меня в бок.

Я повернулся.

– Ну, е-мое, опять этот неполноценный! – в сердцах сказала она, узнав меня. Стоящие рядом люди начали озираться по сторонам, чтобы увидеть, что за «неполноценный» здесь затесался.

Я снова отвернулся к окну с безразличным видом. Обратно тоже поеду зайцем.

В школу я пришел чуть ли не раньше всех.

У закрытой двери кабинета геометрии тосковала Ленка Ежова. На корточках, прямо под дверью, сидел Диман.

– Привет, – поздоровался я.

– Привет, – Диман протянул мне ладонь.

– Ты чего такой хмурый? – спросил я, тоже присаживаясь на корточки.

– Да фигня, – сказал Диман, помолчал немного, а потом признался: – влюбился я, кажется.

– Так кажется или влюбился? – машинально переспросил я, и вдруг до меня дошло – Диман ВЛЮБИЛСЯ?! Он такой… ну уж никак не влюбчивый!

– В кого?! – спросил я.

– В тебя, – сообщил Диман трагическим шепотом.

Я уставился на него.

– Ты с дуба упал, Круглов?!

Диман захохотал.

– Ну, ты – придурок! Решил подшутить над тобой.

– Шуточки у тебя…

– Да ладно, остынь, ты, кстати, геометрию сделал?

– Нет.

– Плохо… Ладно, черт с ней, с геометрией, надо химию скатать.

– Иди, проси у Марсеевой, – согласился я.

Диман поднялся и и пошел просить домашку по химию.

Вдруг настроение у меня резко испортилось, сам не знаю почему.

Может, меня взбесил радостный вид Славика и Ромки Ахмедова – чему, интересно, радоваться с утра пораньше? Тут я заметил, что Дашка Оноровская смотрит на меня с интересом. Я посмотрел на нее, она отвернулась и что-то сказала стоящим рядом Орловой, Совушко и Салюк. Они дружно заржали. Я совсем разозлился – я что, картина?

– Вот, добыл, – Диман потряс передо мной тетрадью Марсеевой.

Тут в конце коридора показался Андреевич.