Особо важное дело

Особо насчет пятнадцатого числа порасспрашивай!

– Слушаюсь! – весело сказал Крячко. – А насчет вечера ты подумал?

– А что насчет вечера? – не понял Гуров.

– Ну как же! – округлил глаза Стас. – Холостую жизнь надо отметить? Не все же работать!

– Ну, поскольку ты – автор идеи, то на тебя и возлагаю ее исполнение! – усмехнулся Гуров.

– Ты, Лева, когда-нибудь и в рай на чужом горбу въедешь! – пробормотал Крячко, но по его лицу было видно, что он не так уж недоволен возложенными на него обязанностями.

Гуров не собирался разыскивать Немову через адресный стол и тем более не помышлял обходить все дома в Слесарном переулке. Он избрал другой вариант. Примерно зная теперь, в каких кругах она вращается, Гуров решил навести справки у своего хорошего знакомого, с которым его столкнула судьба, когда он расследовал убийство, совершенное в кинематографической среде. Таким образом, кроме адреса, Гуров надеялся заполучить и какую-нибудь сопутствующую информацию.

Дмитрий Слонов, которого все звали просто Димой, начинал с карьеры актера, но больших успехов на этом поприще не добился и в последние годы занимался кастингом для телевизионной рекламы. Он знал, кажется, всех и вся в Москве – особенно в той артистической тусовке, что интересовала Гурова.

Дима был катастрофически занятым человеком, но, когда Гуров позвонил ему и попросил о встрече, он сразу же согласился, предложив поговорить в одном уютном ресторанчике на Новом Арбате.

Его уже ждали. Молодой человек в строгом костюме, прилизанный и услужливый до приторности, встретил Гурова у входа и проводил к столику, за которым сидел Дима.

Время посещения ресторанов еще не подошло, поэтому зал был практически пуст. Сквозь тонированное оконное стекло великолепно просматривалась панорама яркой шумной улицы, залитой потоками горячего солнечного света. В помещении же бесшумно работающий кондиционер создавал ощущение свежести и блаженной прохлады – закрыв глаза, можно было представить, будто находишься на берегу просыпающейся реки.

Дима привстал навстречу Гурову и с широкой улыбкой протянул ему руку. За то время, что они не виделись, актер сильно изменился – он заметно постарел, полысел, приобрел брюшко и самоуверенный взгляд. Одет он был с богемной небрежностью, но вещи на нем были недешевые – это сразу бросалось в глаза.

– Лев Иваныч, дорогой! – провозгласил он.