Свалка историй

– Итак, – сурово спросил портрет, – что мы имеем?

Вениамин принялся сбивчиво рассказывать. Дед Ефим, которого в светелку не пригласили, подслушивал сквозь щель в ставнях, захлопнутых бабкой Федорой из соображений повышенной секретности.

– Трижды облобызай меня в щеки, – велел портрет после того, как Вениамин закончил говорить.

На лице Серенького отразилось брезгливое изумление.

– Это доступ, – злобно прошипел портрет. – Мне тоже не доставит удовольствия, поверь.

Участковый зажмурился, вытянул губы трубочкой и трижды клюнул портрет в пыльные щеки.

– Открывай и жми кнопку, – приказал портрет. – Критическую массу дожидаться не будем.

– И что случиться? – спросил Вениамин.

– Хорошо все станет, как положено, – недобро усмехнулся портрет, – ты же хочешь, чтобы как раньше?

– Хочу, – вздохнул Серенький.

Ему и правда очень хотелось. Но от чемоданчика, при всей его видимой простоте и безобидности, исходила мрачная угроза.

– Давай я нажму, батюшка? – бабка Федора отпихнула Серенького от ниши и потянула руки к чемоданчику.

– Ццц… – предостерегающе шевельнул бровями портрет.

Раздался треск ломаемых ставней, и в светелку ввалился дед Ефим. Борода его воинственно топорщилась.

– Беги, Венька! – крикнул он, – Хватай чемодан и беги! Я их задержу!

– Сдурел, старый? – напустилась на деда бабка Федора.

Портрет главы деревенской администрации глумливо хихикнул.

– Сами вы сдурели, – огрызнулся Ефим, – Аль кинов не глядели? Когда про кнопку начинают, значит жди пиздеца. Верное дело. А главный герой, который хороший, всех спасает от кнопки этой. Иногда ценою собственной жизни, но не дОсмерти.

– Допустим, у нас тут не кино, – ответил портрет, – и жертвы неизбежны. Чуть-чуть совсем. Никто не заметит. Мы же их и так не видим. То есть видим… ну вы понимаете…

– Это что же, будет взрыв? – опешил Серенький.

– Когда помешают, поздно будет, – отрезал портрет, – вдруг им взбредет в голову нас поработить? Кто знает, что за твари на этих слоях обитают? Так что жми, козлик. Или бабка нажмет. Оставит след в истории, так сказать.

– Не стану я, – насупилась Федора. – Наташа хорошая девушка. Вежливая, про здоровье спрашивала, не то, что некоторые.

Она бросила косой взгляд на портрет.