Свалка историй

Затекли ноги, одеревенел зад, хотелось есть, пить и в туалет. Честно говоря, никто участковому приказа сидеть в засаде не давал. Наоборот, в свете последних событий, велено ему было патрулировать деревню денно и нощно, привлекая народных дружинников из числа желающих. Добровольцем вызвался лишь дед Ефим, да и то потому, что « завязал с бухлишком, надо себя чем-то занять, да и хер ли бояться, разве ж это жизнь, стакан не поднимешь за здоровье, да и какое у меня здоровье, говно сплошное».

Засада, в которой Серенький торчал ночами, наплевав на неудобства и начальственные приказы, находилась в лесу под ореховым кустом.

Участковый чувствовал, именно здесь тайное станет явным. Дед Ефим в это время шатался по деревенской улице, терзая древнюю гармонь.

– Злых духов отгоняет, – крестилась на портрет главы деревенской администрации бабка Федора.

Портрет сдвигал засиженные мухами брови, из глаз его вырывалось пламя, зажигая стоящую напротив витую свечу. Федора прикуривала от нее толстую ароматную самокрутку, выдыхала сизый дым в темноту и тихонько подвывала в такт гармони деда Ефима.

Любой дух, каким бы злобным он не был, услыхав эти звуки, немедленно убрался бы к чертовой матери. Жителям деревни оставалось лишь затыкать уши и прятаться в погреб, если станет совсем уж невыносимо.

Но ничего не помогало. Люди продолжали исчезать. Некоторые без следа. Те же, кто возвращался, оказывались, по выражению деда Ефима « пизданутыми на всю кукуху». Они вроде как были, а вроде и нет.

Ходили, разговаривали, смеялись. Много смеялись, больше чем до исчезновения. Общались исключительно между собой, хоть и не таились, а слов не разобрать, о чем говорят. Своих соседей, приятелей, врагов, друзей и даже родственников вернувшиеся не замечали. Просто проходили сквозь них, если те оказывались на пути.

Первой пропала девушка Наташа. Отправилась за грибами в лес и не вернулась.

– С парнем убёгла, – авторитетно заявил дед Ефим.– Ибо баба. А все бабы на передок слабы.

Нагуляет пузо и возвернется, как миленькая.

– Учиться она поехала, в город, – возразила бабка Федора, – у молодых нынче на уме наука и техника. А ты Ефимка, пентюх необразованный, все б тебе про пизду. Она, может, в телескоп сейчас смотрит и радуется. Знаешь, в городе какие телескопы?

При слове телескоп дед Ефим густо покраснел и забормотал про не имеющий значения размер.

Участковый Вениамин Серенький оптимизма Федоры не разделял.