Дочь Переулков. Украсть сердце принца

– Чтобы и дальше продолжать плохо скрываться, – воровка скрестила руки на груди. Уже пустые, надо же! Когда успела спрятать кошель с золотом? Девчонка профессионал! – Ещё раз, Розис? Ты кто такой? И откуда взялся в Колдтранде?

Сердце было пропустило удар, но мозг заставил его продолжать работать, и не впадать в панику, как придворная дама. Пока обвинения в географической непринадлежности к столице человеческой империи никак не могут помешать моим планам. Куда входит нормальное общение, не обремененное протоколом и прочими условностями, а также интересное приключение, пусть с нотками сумасшествия и безрассудности.

– Что меня выдало? – решил, что отпираться сейчас просто нет смысла. А упускать возможность получить внятные объяснения своему неправдоподобному поведению от нее же самой вообще глупо.

– Лучше спроси, что тебя не выдало, – фыркнула лже-Дани – начнём с того, что ни один местный вор не возьмёт заказ на покои наследника. Таких самоубийц просто нет. Императорский дворец – запретная территория! Мы все хотим продолжать спокойно жить в тени, а не сливаться с ней, в надежде, что гвардейцы нас не отыщут.

– Странно слышать это от той, что обнесла те самые неприкосновенные комнаты наследника, – не сдержал усмешки и внутренне поставил себе задачу, разобраться с неприкосновенностью собственного дворца. Дело совсем не в порядочности местного ворья, а в том, чтобы король продолжал не догадываться о процветающем беззаконии. Вопрос только, по чьей наводке?

– Меня то не найдут, – девица задрала нос, и вполне оправданно.

Во-первых, следов она не оставила. Каким-то неведомым образом взломала мою магическую защиту не поколебав при этом эфир. Горги у нее что ли в предках затерялись? Хотя тогда помимо умения не оставлять следов в магическом поле, она должна была унаследовать зеленоватую кожу или костяные наросты… а может необычные, почти прозрачные серые глаза – это и есть видовой признак? Глупость какая, придёт же в голову невозможное!

Возвращаясь к насущному, во-вторых, девчонка забрала такие безделицы, которых я бы и не хватился.

Не то что в ближайшее время, а вообще никогда. За исключением сборника сказок, тут она, конечно, прогадала. Серебряную же подвеску, которую сделал собственноручно, она бы взять не смогла. Без моего позволения. Почему я разрешил своровать дорогой сердцу предмет, не понимаю до сих пор. Было что-то правильное в том, как эта неправильная звезда смотрелась в изящных пальцах. Как будто там ей самое место.