Вишнёвка. Часть вторая

Бывает, деток на лавке под окном заделывают, а старшенькие с печки подглядывают.

Мэри с трудом перевела дыхание.

– Значит, чтобы «в роль войти» тебе надо е*** меня?

– Этому слову вы утром научились?

– Я с тобой по-английски говорю, – холодно заметила ему женщина.

– Да, действительно, – он помотал головой.

– Ну, и в чём проблема-то? – она решительно отбросила лифчик, но, взявшись за трусики, замешкалась.

– Ты уверен… – замялась она. – Ну, что наговор сработает?

– Ой, Хозяюшка, да я когда-нибудь подводил вас?

– Ну, и ладно, – пробормотала она, избавляясь от последней части своей одежды.

Не закрываясь одеялом, она легла поудобнее.

– Можешь даже пощупать, если нужно дополнительно «вдохновиться».

– Не нужно, – он рассмеялся тихонько. – Этому телу ваше всегда очень нравилось.

– Да? А ты меня как Роджер Сатани привлекал гораздо больше, – призналась Мэри со вздохом. – Несмотря на возраст… Такой солидный, а ты…

Хищно оскалившись, она рванулась к нему:

– А ты – пацанчик!

Мэри повалила его на спину:

– А с пацанчиками разговор короткий!

Она забралась на Глеба, как оса-наездница – на насекомое, подготавливающая его в пищу своим деткам.

– Ну, как? – прошептала она, изгибаясь. – Достаточно громко мы скрипим?

– Не-а, – он перевернул её властно, уверенно.

Такой огромный, мощный, он подмял её как медведь, навалился, подобно одному из его тигров: перебирая, ухватывал губами её уши и кожу на шее, тёрся лицом, подмурлыкивая.

– Машенька, мышенька моя мелкая, – шептал Глеб, смешивая русский и латинский. – Пчёлка, оса ты моя ядовитая!

Она вцепилась в металлические прутья изголовья кровати, своими сильными, тренированными, ногами обхватила его мускулистое тело, отдаваясь, следуя его мощным движениям.

«Ну и пусть», – думала Мэри, концентрируясь только на физических ощущениях.

Она надеялась, что «основной инстинкт» возьмёт своё, так и случилось, но когда она проваливалась в столь вожделенную темноту – без стыда, без мыслей, без сожалений и сомнений, – это чувство не было похожим на ощущение полёта сквозь звезды, как она часто испытывала с Артуром…

Просто покорное принятие неизбежности происходящего, подобное тому чувству, что охватило Анну Каренину, когда она осознала: колеса не поезда, а самой судьбы сокрушают её…

* * * * *

– …Машенька… – нежный зов вернул её в реальность.