Тайна архангела. Книга 1

Впившись пальцами в обои, она закрепилась на месте, оставляя на узорах черные лаковые следы. На ее глазах зеркало дрогнуло и пошло косой, ровно изгибающейся трещиной.

Сердце Марины ударилось в ребра, заставляя от боли схватиться за них. Лицо Ани мерно раскололись в отражении.

– Сволочи!.. – прохрипел чужой ей голос. Лицо Ани перекорежило гримасой страшной ярости. Она поднялась на ноги с такой четкостью, как будто не пила ни капли. – Сейчас я их всех от…ю там!!!

Пальцы резво стянули с переносицы ненавистные стекляшки.

– Может, не надо, а?.. – перепугалась Марина, видя, что Аня шагнула к двери. Но подруга ее не слышала. Поднявшись с пола, Марина бросилась за ней. На ходу влезла в Анины сабо ибо была босиком.

– Аня!..

Но Ане сама сила ее железного характера дала пинка, и Мара знала, что в таком состоянии ее не остановить, как несущуюся кобылицу. Хлопая подошвами по ступенькам она побежала за ней, пытаясь, если не образумить, так оттащить.

– Анюся! Стой! Не надо!.

– Тогда я им ща всыплю порошка в зад!.. – рыкнула Аня. – Открывайте, гады!!! – она стала избивать кулаками черную обшивку.

Марина старалась ее угомонить, уговорить. Но силы были неравны изначально. Вспотев и надорвавшись, Мара ощутила внутреннюю дрожь и отпрянула к стене, часто вдыхая слабо освещенный воздух.

– Господи, только помилуй… – пронеслось на губах.

– Вырубите свою долбилку немедленно! – Аня разошлась и уже играла на двери, как индеец на тамтаме. – Уроды! Дегенераты плешивые!.. Имбецилы недоделанные!.. Вас что, на унитазе рожали?!..

Где-то на пятидесятый ее удар и двадцатое художественное ругательство, увы, оставшееся без должной оценки, музыка стихла в третий раз за эту ночь.

– То-то же! – Аня задорно уняла руки. – Попса умрет под удары рока!..

Марина не стала напоминать, что Аня сама слушает эту попсу. Упрятав дыхание в грудь, она ждала, что будет.

– Вот и все! Чего ты боялась? – Аня развернулась к слившейся с краской на стене подруге.– Пойдем вино допивать…

Тут дверь в квартиру медленно пошла назад, выпуская тонкие звуки сменившего попсу транса. Напряжение упало, делая освящение песочно-тусклым.

– Боже… – Аня сама не заметила, как попятилась.

Дверь распахнулась настежь сама собой, изнутри повалил густой сценический дым фосфоресцирующего алого цвета.