Вишнёвка. Ягоды ``Желание``

Но Судьба ли, Бог ли Сам, но вам дали шанс стать Матерью. То, о чём вы мечтали. То, что вы хотели.

– Лучше бы я Рона позвала, – Мэри потёрла лицо. – Или тебя уж… Артур, мне кажется, был бы даже не против…

– Ну уж нет! – рассмеялся он. – Я не бык-осеменитель.

Мэри расхохоталась.

– Ты просто чудо! – она покачала головой. – Я… Мне не хочется обременять Артура. Но я не хочу, чтобы моя деловая активность пострадала от моего состояния. У меня уже токсикоз начинается! A если меня прихватит на конференции? На совещании? При подписании договора? Что, мне всё бросать и бежать с белым другом обниматься? Можешь ты как-нибудь помочь?

Он в задумчивости потёр подбородок.

Закрыв глаза, замер, и Мэри с любопытством следила, как едва заметное сияние возникло вокруг него, словно огонь газовой плиты.

Это длилось какое-то мгновение.

Он открыл глаза и внимательно взглянул на хозяйку.

– Это не? от меня будет зависеть, – он показал ей голубоватое колечко-перстень, вроде как с бирюзой.

– Попробуем? – он сделал приглашающий жест в сторону кресла-софы.

Мэри прошла и легла там.

Глеб приблизился. Замешкался на мгновение:

– Вы позволите?

Женщина опять засмеялась:

– Насколько я знаю, ты меня голой в руках держал. А сейчас я, как у доктора.

Он улыбнулся:

– Да, но даже врач обязан спросить пациента, готов ли тот.

Спокойно раздвинув полы её пеньюара, Глеб положил колечко на низ её живота.

По тому, как критически скривились его губы и покачал он головой, Мэри поняла:

– Не работает?

– Попробуйте найти хоть какие-то тёплые чувства к этому ребёнку, – предложил Орлов.

Мэри задумалась, но, кроме навязчивой рожи Джерри, ничего не возникало в её сознании.

Кожа её живота передёрнулась, как от холода, и колечко свалилось.

– Нет, так дело не пойдёт, – Глеб поднял перстенёк. – Этот глупый мальчишка искренне любил вас, неужели никакой ответной реакции у вас это не вызывает?

Мэри только закрыла лицо руками.

– А… Помните, вы отобрали у меня душу ребёнка, погибшего в автомобильной аварии? – вдруг спросил Орлов, и женщина взглянула на него в недоумении.

– Не вижу связи…

– Вы пожалели его. Неужели вам не жаль ваше собственное дитя? Ребёнка, которого ненавидит родная мать?

Вот тут она уже заплакала снова.

– Прости меня, – Мэри гладила обоими руками живот. – Прости меня, грешницу.