Судьба Вишнёвки. Часть вторая

Он даже зашёл в парочку домов, где были проблемы, и уже смеркалось, когда он, наконец, добрался до Юркиного дома.

Орлова забавляло, как влюблённо смотрела на него Юрина мать. Даже бабка неодобрительно покачала головой, но, обнимая её на секунду, Глеб шепнул; – Да пусть! Я всё равно щас уезжаю…

Они посидели, поговорили на общие темы, а затем вышли и расположились на той самой, ``гостевой``, скамейке во дворе, идущей вдоль забора с внутренней стороны.

Юрка не курил, и Глеб со вздохом сунул свою пачку обратно в карман.

– Ну, что, готовитесь к приёму почётного гостя? – поинтересовался он.

– Да что особо готовиться-то? – Юрка пожал плечами. – Дом – готов. Наш Голова с Борис Иванычем договариваются. В августе, вроде как хотел, а то и в начале сентября. Медведей-то хоть щас стрелять можно, да больные они. Их даже руками, говорят, трогать не стоит. Мы уж забор укрепляем, как крепость прям, козочек бы не задавили. Васька с Пашкой ещё троих смогли купить, да двух под козлят взяли.

– Ох, удачи вам! – Глеб поднялся и пожал Юрке руку.

– Ну, вы же… – Юрка замялся. – ну, босс-то Ваш…

– У меня и Высшее Начальство имеется, – уточнил Ангел Смерти, демонстрируя характерную улыбку.

Но не ту, от которой мурашки по коже, а улыбку-надежду на безграничное счастье и вечный покой…

Дверь дома отворилась, и Юркина жена – Оленька, осторожно спустилась по ступенькам.

Белёсенькая, по-прежнему худенькая, она казалась ожившей Снегурочкой.

Она приблизилась к мужчинам и замерла в нерешительности. Те поднялись ей навстречу.

– Что, моя хорошая? – обратился к юной женщине её муж.

Та замялась.

– Слушай, Юрка, – вмешался Глеб; он-то мог ``читать`` мысли Оленьки. – У неё тут вопрос серьёзный. Пойди в дом, а?

Молодой мужчина молча кивнул. Обняв на секунду жену, заботливо поправил шаль на её плечах и ушёл.

Оленька проводила его своими прозрачно-голубыми глазами и снова робко взглянула на Орлова.

– Глеб Олегович, – шепнула она едва слышно.

– Вы же УЗИ делали недавно? – Глеб подмигнул, улыбаясь совсем по-отцовски. Она стыдливо хихикнула.

Орлов повернул своё голубое колечко на левой руке, переключаясь на Светлую Ипостась.

Золотистое, едва заметное сияние возникло вокруг его тела. В мягкой темноте летней ночи этот закуток обычного деревенского дворика превратился в картину, просящуюся в воплощение на иконе.