Судьба Вишнёвки. Зависит от НИХ

 – Она потёрлась об него лицом, как кошка – мордочкой.

* * * * *

Когда они вошли в дом Орловых, мать Глеба сидела на диване, в центральной комнате, а Рон, с Даниелем за руку, стояли недалеко от входа, чуть в стороне.

Валентина Макаровна поманила сына к себе.

– Садись-ка рядком! Давай попробуем!

Глеб увидел – Энн держала в руках, баюкая, самошитную куклу.

«Уж каких только ``барбей`` у неё дома нет!» удивился он. «Никогда не любила… А в тряпичную вон как вцепилась…»

Рон показал на Валентину Макаровну.

– Мама! – объяснил Рон Даниелю. Тот смотрел очень внимательно.

– Мама! – Рон показал на Энн.

– Мама! – подтвердила она, покачивая куклёнка.

– Мама! – Рон указал на Люси.

Даниель взглянул ему в лицо, оглянулся на Глеба.

Тот кивнул. – Мама! Подойди к ней.

Рон отпустил руку мальчика. Тот ещё раз посмотрел на Глеба, неуверенно шагнул в сторону Люси. Ещё пол-шага.

«Только не шевельнуться,» приказывала себе женщина, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сгрести сына в охапку, прижать к себе… «Только не спугнуть.

– Ма-а-ма… – напевала Энн.

– Иди, иди к мамке! – подтвердила Валентина Макаровна.

Даниель приблизился и неуверенно, но обнял Люси.

Женщина подняла голову, и её глаза встретились с пристальным взглядом Глеба.

«Ты победил,» подумала она, закусывая губу, а Демон Смерти самодовольно ухмыльнулся.

* * * * *

Ангел Смерти бесшумно возник в спаленке. Он прежде всего погрузил Люси в максимально возможный глубокий сон. Женщина не решилась лечь к сыну под бок – прикорнула в ногах постели.

Рон, на раскладушке рядом с кроватью, мгновенно проснулся и сел, неодобрительно покачивая головой.

Глеб склонился над Люси, внимательно разглядывая её.

– Уломал я девку! – Он хмыкнул, проводя пальцем по её щеке.

Женщина передёрнулась.

– Не нравится? – удивился Глеб.

– А ты вообще хоть попробовал поинтересоваться, что ей-то нравится? – Рон поднялся и буквально телом своим отодвинул Орлова. – Ты мне не начальство больше. А я – отец её названный! То, что она – твоя пленница, не даёт тебе права презирать её.

– Да ладно тебе, – растерянно отозвался Глеб. – Вот беда-то! Я же вроде и с пленницами и с рабынями всегда хорошо обращался…

– Она через себя переступает! – Рон смотрел на ту, которую он по-прежнему называл Бренда. – Поухаживал бы за ней, хоть для виду-то!

– Мэри позлить? – Орлов покрутил в руке снова возникшую пачку сигарет.