Судьба и Любовь

Она могла бы быть профессиональной спортсменкой, но бедняжка совсем не честолюбива!

– Ну это вряд ли, – пробормотал Роберт, вглядываясь в неё.

«Да нет, она просто понимает, что с такими „буферами“ ей профессионалкой не быть,» подумал он, любуясь её фигуркой, обтянутой спортивным купальником. «Чёрт, почему мне её имя кажется знакомым?»

Внезапно он вспомнил.

«О мой Отец!» он вскрикнул в мыслях.«Это же ОНА! Точно она… Ой, как нехорошо получилось… Надо бы позаботиться о ней. А то ухлопал по пьянке её родителей – и в кусты? Ну кто же мог предположить, что они были её единственными родственниками.

– Представьте меня ей, пожалуйста, – обратился он к пастору снова.

– Разумеется, мистер Чёрнсын, – ответила настоятельница Мать Августина. – Мэри – хорошая, послушная девочка.

– И сколь послушна эта послушница? – Роберт прищурился на Мать Августину, и та вспыхнула, пробормотав; – Нормально… для послушницы…

Отец Франк нервно хихикнул. Он слишком хорошо знал крутой характер этой волевой девушки.

– Я всё улажу, – Мать Августина произнесла уверенно, но в душе не имея ни йоты этого чувства.

***

Мэри отработала свою часть программы и посмотрела в сторону своих воспитателей. Судя по взглядам, они говорили о ней. И разговаривали с каким-то щёгалем, лет сорока, явно – спонсором. Подперев кулаком подбородок. он уставился на неё, как змей на птичку.

«Снова-здорово,» Мэри подумала с досадой. «Очередной богатый кобель. Почему люди думают – если у них есть деньги, то моральные законы – не для них?»

Отец Франк махнул ей рукой, подзывая, но девушка притворилась, что не видит и ушла в раздевалку.

***

Интенсивно вытирая свои длиннющие волосы, Мэри вышла из душа и подпрыгнула от неожиданности, увидя в раздевалке Мать Августину.

– Мэри, – заговорила настоятельница с упрёком.

– Даже и не начинайте, – прервала её девушка, одеваясь.

– Не валяй дурака, Мэри, – Мать Августина продолжила. – Пока ты была ребёнком, сколько раз тебя пытались удочерить! Как с такой ангельской внешностью можно быть таким злобным существом?

– Потому что я не изменю своего пути! – крикнула Мэри.

– Это бред какой-то! – Настоятельница всплестнула руками.

– Да, но вы-то – монахинья! – возразила Мэри.

– Это совсем другое дело!

– Слушайте, я по закону не имею право «постричься» в монахини, пока мне нет двадцати пяти.