Дела людей

А вот Пашка? Неужели надеется соблазнить? К Ваське-то она подхода точно не имеет. Если только на ферму будет всяких лисиц да медведей натравливать? Ну, удачи ей!»

Она начала было набивать текст для ответа в Гараж, но Дэн завозился, заныл, и женщина, забыв обо всём на свете, переключилась на него.

* * * * *

Они перебрали разные варианты, и, наконец, договорились, что по утрам, в росе, Даниеля купает старшая Орлова.

Да, Дэн побаивался бабушку, но не сопротивлялся, наоборот, притихал.

С дедом он и так хорошо общался, а насчёт Люси – решили не давать Дэну лишнего повода для неприятных ассоциаций.

Так что Гонзалес спокойно вышла с сыном, завёрнутым в специальное полотенце, и передала его свекрови.

Та ни слова не сказала и не спросила насчёт вчерашней ссоры с Глебом, и, обрадованная этим, Люси промолчала тоже.

– Я тут односельчанина вашего, Фёдора, пригласила на после завтрака, – произнесла она неуверенно. – Там поговорить надо.

– Како Фёдора? – удивилась бабка.

– Ой, я не спросила фамилию, – Люси растерялась.

– А! – Валентина Макаровна улыбнулась. – Знаю, конечно. Пущай заходит. С мамкой-то его вчерась словечком перекинулись. Самого, правда, давно не видала. Ты-то как на него вышла?

«Это он на меня вышел…» промелькнуло в голове у Гонзалес.

– Да так, я же тоже в гараже работала, разговорились случайно… Олег Петрович с Нюркой? – спросила она, слыша удаляющийся голос Энн.

– А Альбертка-то на что? – Валентина Макаровна перехватила Даниеля поудобнее.

– Давно ушёл? – Люси встревоженно нахмурилась.

– А чё? – насторожилась бабка. – Он его ещё травками потрёт, да погоняет маненько… Он таблетки выпил-то, я уж слежу.

«Ничего, тут везде солдаты „„R““,» напомнила себе Гонзалес. Но её беспокойство только усилилось.

– Ты кашу не трожь, – напомнила бабка, выходя.

Люси занялась хозяйством.

* * * * *

Утренний туман уже начал рассеиваться, предвещая облачный день.

На лугу, вдоль Болота, где растёт самая сочная травка, Олег Петрович Орлов обтирал Коня-Огонька и улыбался.

– Ну, ты мой хороший, – приговаривал он ласково. – Вишь, резво-то как бегаешь. Глебке спасибо скажи, дрова уж таскать не будешь. Гнедик-то наш до последнего дня старался, уж ноженьки-то как пухнули.