Дела людей

 – Вроде неплохой парень, а по дурости в такие передряги попадал…

Некоторое время они сидели молча: Фёдор нервно курил, иногда вздрагивая; Люси терпеливо ждала.

– Во, блин, – наконец заговорил парень. – Я-то завтра опять в Город… Думаешь твой накостыляет мне по шеям-то?

– Как пить дать. – Гонзалес хмыкнула. – А ты что ожидал?

– Блииин… А если вы не скажете?

– Нас видели. Да и твои дружки, видал, уже открещиваются.

– Ох, ну, шоб я хоть работать мог бы, а? Второй ребетёнок у меня на подходе…

– Ну и сидел бы смирно! Что это на тебя нашло? Почему именно меня выбрал? Давай, колись, может избежим мордобоя-то лишнего.

– Да, – признался Фёдор. – Я работаю в гараже. Ну, и Рыкин-то свои тачки к нам обычно и давал чинить, да лоск наводить.

– Так мы коллеги? – Гонзалес рассмеялась. – Я вообще-то -Хозяйка Гаража и неплохой автомеханик.

– Во вы, бабы, разошлись! – Он тоже хмыкнул. – И автомеханик и спецназовка. А дойки у тебя обалденные. Ой…

Он испуганно покосился на женщину. Та рассмеялась.

– Да ладно тебе. Не отвлекайся, что Рыкин-то?

– Его родственнички очень недовольны всем, что тут приключилося, – понизив голос объяснял Фёдор. – «Русалка в Болото затащила!», сама понимаешь, городские тако не поймут- не поверят. А официально расследовать им не хотца- Петрович-то видел, как Петька Геолога-то шибанул. Ты Глебке-то… Глеб Олегычу скажи, пусть как-то батяню охраняет, не сделали б чего плохого. Ну, раз он свидетель.

«Ублюдки…» Люси аж затрясло.

Дня через два, после того, как Рыкин исчез в Трясине, вытащили тело, объеденное раками или пиявками, до неузнаваемости.

– А на мне, так сказать, для начала решили попробовать? – поинтересовалась она саркастически. – Или просто отомстить, что я его в пыли изваляла?

– Кстати, я слыхал, что у сотрудников Матвеева неприятности были из-за этого. – Фёдор вздохнул. – Старикан-то вроде в отставку уходит, а тех двоих уволили, чуть ли не по статье.

Люси потрясённо молчала.

– Так что когда мне предложили тебя… Вас напугать-то, я, вот те крест, не хотел! Дык семья у меня, говорю ж, ребетёнок на подходе. А мне две месячных зарплаты…

– Меня родной отец продал за три, – произнесла бывшая Бренда совершенно безжизненным голосом.

– О ***. – Фёдор нервно затянулся. – Ох, правда, простите. Хрен, сам пойду покаюсь Олегычу.