Тихий омут

Ведана подняла голову и увидела, что прямо в неё летит невероятных размеров камень, и она ничего не может с ним сделать. Она просто стояла, окаменев от страха, и широко раскрытыми глазами смотрела на приближающуюся глыбу.

Девушка ещё успела заметить, что к ней бросается темноволосый мужчина в белой рубахе (красивая красная вышивка с волками показалась ей смутно знакомой), чтобы спасти её, но уже мгновение спустя Ведана стояла рядом и с ужасом смотрела на два изломанных тела, видневшихся из-под огромного камня.

Когда Ведана проснулась от кошмара, её сердце бешено колотилось.

В комнате было темно, по окнам снова стучали берёзовые ветки, а по стеклу непрерывными ручьями стекал дождь. В доме тихо – наверно, дед с бабкой ушли куда-то по делам…

Полосатая желтоглазая кошка спокойно сидела на полу, щурилась и ждала, пока её покормят.

– Молока?

Девушка и раньше знала, что Золотишка умеет улыбаться, но эта её улыбка казалась ещё более сияющей, чем обычно.

Ведана встала и оделась, а кошка, не дожидаясь повторного приглашения, уже бежала, запутываясь в её ногах, за очередной порцией молока.

Глава 2. Каждый сам творит свою судьбу

На следующий день Ведана проснулась раньше обычного. Девушка оделась и умылась, и вышла в горницу позавтракать. Зубахи нигде видно не было, а дед молодой ведьмы суетился по хозяйству.

Несмотря на раннее утро, Древослав выглядел уже немного уставшим, но пребывал в очень хорошем расположении духа. Он часто улыбался в седые усы и мурлыкал что-то себе под нос.

Пока Ведана, протирая глаза, пила парное молоко, старик ловко разделывал двух увесистых зайцев.

– Славно я поохотился, внучка! Встряхнулся слегка, вроде как помолодел даже, – усмехнулся Древослав. – А на обед у нас будет свежая зайчатинка, тушённая в горшочках по знаменитому семейному рецепту Зубахи. Запомни, никто не готовит тушёное мясо в горшочках лучше твоей бабки!

Старик подмигнул Ведане и продолжал разделывать свежатину. Девушка молча смотрела на его быстрые точные движения, на длинный нож с деревянной ручкой, исчёрканной древними рунами, на яркие, уже освежеванные тушки зайцев, и напряжённо думала: чего же здесь не хватает? Чего?

И тут её осенило: когда дед возвращается с охоты и сам разделывает добычу (это сугубо мужское дело Древослав не доверял никому), где-то рядом обычно лежит его старый лук, которым он всегда гордился, и окровавленные стрелы, вынутые из убитой дичи.

Стрелы у деда редкие, узнаваемые – с костяными наконечниками.