Сети разума

Юрий раздражённо схватил в руки пульт:

– Кому нужны эти криминальные новости по утрам!

Рита поставила перед ним чашку с горячим кофе:

– Картошка будет через минуту, пирог – через десять минут, как раз успеешь, – девушка взглянула на экран и застыла: – Смотри, фигурка!

Но Котов уже успел переключить на другой канал и растерянно посмотрел на Риту, в её большие голубые глаза:

– Какая ещё фигурка?

– Переключи, скорей переключи обратно! – Рита отчаянно замахала руками.

Однако репортаж уже закончился, и диктор перешёл к сводке ДТП по городу за прошедшие сутки.

– Жалко, уже закончилось, – расстроилась девушка. – Ладно, потом постараюсь в и-нете найти…

– Да что там за фигурка, ты можешь объяснить?

– Фигурка одна… показалась мне знакомой… такая, слепленная из чего-то, типа алебастра, не знаю… или вырезано по кости – хотя вряд ли, там очень тонко… Мне кажется, я где-то видела такую… Ой!

Рита подбежала к плите и схватила сковородку:

– Чуть не сожгла твою картошку… – и стала перекладывать содержимое сковородки в большую плоскую тарелку с красно-синим орнаментом по краю.

– Завтрак важнее самых важных новостей, – улыбнулся Котов. – А твоя фигурка важнее любой другой. Иди-ка сюда, я тебя обниму!

Девушка улыбнулась в ответ, поставила перед ним тарелку с дымящейся едой, позволила на секунду обнять себя за бёдра, и выскочила из кухни, крикнув из коридора: «Я на минуточку!».

Котов пожал плечами и стал есть – горячо, но подождать ещё пару минут невозможно.

Девушка вернулась, когда тарелка Юрия уже опустела, держа в руках старый пожелтевший альбом с детскими рисунками.

– На пока, смотри, – Рита сунула альбом в руки парня. – А я достану пирог.

Юрий рассеянно раскрыл альбом:

– Надо же, я и забыл, что когда-то рисовал… Где ты его нашла?

– Убиралась недавно в кладовке, разбирала коробки… Вот там, вместе с детскими книжками, он и лежал, – спокойно ответила девушка, отрезая два куска пирога и перекладывая их на тарелку.

– Думаешь? – Юрий растерянно смотрел на рисунок – выполненный явно детской рукой, выглядел он на удивление неплохо: детально изображённый простым твёрдым карандашом человек, как будто в разрезе – видны были его кости и внутренние органы.