Обвинение предъявлено Гурову

 – Если бы ты дослушал до конца, то узнал бы, что меня полдня милые ребята, тебе известные, мордовали за то, что кто-то на моей тачке человека сбил. Потом я пытался придумать, как свою шкуру сберечь, а заодно и с «хвоста» оперов Управления собственной безопасности сбить. Лишь после этого занялся проверкой той информации, которую мне Сурков подкинул. Так что извини, но у меня просто не было времени поинтересоваться, чем именно ты в тот момент занимался.

– А что за фигня с машиной? – спросил притихший Крячко, который действительно оказался не в курсе того, что произошло сегодня утром с сыщиком.

Гуров вкратце изложил ему историю уходящего дня. Он рассказал другу, как Сурков вышел на Журову, о последующем визите «безопасников» в его квартиру и о том, какие именно улики помимо записи с камеры видеофиксации они нашли в машине Гурова. Упомянул сыщик и о том, что нашел своеобразные окурки на месте стоянки своего «Пежо», и о разговоре с Ломовой. Он скрыл от Стаса лишь свою договоренность с Григоряном.

Когда Крячко поинтересовался, где Лев Иванович взял машину, на которой все это время передвигался по Москве, тот ответил, не вдаваясь в подробности:

– Один знакомый выделил.

У него должок передо мной был.

– Да уж, Лева, крепко на тебя насели, – задумчиво проговорил Крячко, когда сыщик закончил свой рассказ. – У меня такое ощущение возникло, что тут вряд ли гений-одиночка работает.

– Поначалу я тоже так подумал, – проговорил Гуров. – Да вот только вовлекать в такое дело слишком много людей вряд ли разумно.

Чересчур велик риск. Тот умник, который за мной охотится, знает меня совсем неплохо и за дурака не держит. Он наверняка понимает, что чем больше людей в курсе его плана, тем выше мои шансы на него выйти. Думаю, преступник просто привлекает на определенных этапах сторонних людей, использует их втемную.

– Я так не считаю. Обоснуй! – потребовал Крячко.

Лев Иванович начал рассказывать ему о том, как он сделал те или иные выводы, и у Станислава в очередной раз возникло какое-то слишком уж ребяческое ощущение обиды.

Все, что говорил Гуров, казалось Крячко таким простым и логичным, что он не переставал удивляться, почему сам не пришел к тем же самым умозаключениям.

Гуров не снимал своих подозрений ни с одного из тех людей, которые фигурировали в деле о подставах, организованных против него. Однако при этом он очень даже сомневался в том, что хоть кто-то из фигурантов был в курсе хотя бы десятой части плана, придуманного неизвестным противником.