Самозванец в моей постели

– Что это было? – вопросила Алька.

– Явление Санты народу, – сострила я. – Перепугался чего-то мальчишка, вот и удрал. Аль, давай тоже поспешим, темно уже совсем.

Но сестра молча таращила на меня свои "блюдца".

– Аля, нет! Не смотри на меня так. Мы не пойдем за темные страшные гаражи. Ни за что! Никогда!

– Ни за что! Никогда! – эхом повторила сестра.

И в этот момент мы услышали громкий протяжный стон. В пугающую глубь старых гаражей мы двинулись дружно, даже с одной и той же ноги.

Догадливая Алька вытащила мобильник и включила на нем фонарик, поэтому мы увидели его сразу.

– Кошмар! – воскликнула я.

– Круче кошмара на улице Вязов! – добавила Алька и спросила: Бежим от него или к нему?

Глава 3

Алая кровь на белом снегу. Мне показалось, что ее, этой крови, целый океан! Но мужчина стонет, жив, а это главное.

– Свети на него! – скомандовала сестре.

Та послушно направила фонарь на пострадавшего и произнесла:

– Бомж, что ли?

На бедолаге действительно была надета потрепанная куртка, на ногах – полурваные ботинки, на голове – ушанка, рожденная в СССР.

– Бомж-не бомж, а помощь оказать мы обязаны! – сказала я. – Звони в скорую.

Сестренка набрала "03".

– Здравствуйте, девушка, тут раненый мужичина. Весь в крови. Нет, что случилось, не знаем, возраст, имя тоже. Документы? Сейчас посмотрим.

Я, преодолев брезгливость, попыталась отыскать их в кармане несчастного. Но там была только пачка дешевых сигарет. Мужчина был в сознании и пытался что-то сказать.

– У вас паспорт есть? – спросила я. – Или какой другой документ?

Но бедняга отрицательно покачал головой.

– Нет у него документов, девушка, – Алька продолжила разговор с диспетчером. – Но это не значит, что ему помощь оказывать не нужно. Нет, адрес назвать не могу. Запишите ориентиры, где мы находимся. Торговый центр Заря, дальше пустырь и общество "Гаражник". Все, мы вас очень ждем.

И мы стали ждать помощи. Но она, как водится, не оказалась скорой. После получаса Алька перезвонила снова и получила стандартный ответ: "Ожидайте!" Мы жутко замерзли.

– Пошли-ка домой. Я вон младшему скорую четыре часа ждала. Они к ребенку не спешили, а к бомжу навряд ли быстрее приедут.

– А его бросим? – в Алькиных синих глазищах были возмущение и жалость. – Нехорошо как-то, не по-человечески.