Хрупкий рай

Я люблю Лион, Париж мне иногда приятен, но не настолько, чтобы в нем бывать чаще, чем это необходимо. Здесь все для меня родное, все дышит моим детством. То, что ты выбрал Италию для переезда, я думаю это не случайно. Ты готовишься к этому переезду довольно долгое время. Ты построил свою жизнь по своему, достиг всего, чего хотел, ты пример человека, на которого хотят равняться многие люди. И я в их числе, я хочу быть похожей на тебя, чтобы ты гордился мной. И я хочу построить свою жизнь сама. Поэтому прошу оставить меня здесь.

Людовик молчал и думал в это время над тем, что как-то неожиданно для него выросла дочь. Им овладели тревожные мысли о жизни на Сицилии без дочери. Ему всегда казалось, что это время не наступит никогда. Но он понимал, что у каждого человека есть шанс прожить свою жизнь так, как хочет человек, и лишать такой возможности свою дочь было бы колоссальной ошибкой. Его отвлек от мыслей стук в дверь.

– Войдите!

Вошла Луиза и сказала:

– Ужин готов, вы скоро выйдите к столу? Мадам спрашивает.

– Да, мы скоро выйдем. Пять минут.

– Хорошо, – и она ушла.

Людовик встал и подошел к окну.

– Хорошо, – он повернулся к дочери, – я тебе куплю шато и дам денег на открытие бизнеса. Мы вместе составим бизнес план, и у тебя будет год, чтобы развить свой бизнес.

Услышав это, Оливия с трудом удержала себя от проявления бурной радости. Она знала, что отцу яркое проявление эмоций никогда особо не нравилось. Он был человеком сдержанным и холодным, скупым на проявление каких бы то не было эмоций, будь радостное или печальное событие, его лицо оставалось неизменно спокойным, и ни один мускул не шевелился.

– Хорошо папа, – спокойно ответила Оливия на предложение отца, – я уверена, что ты не разочаруешься в своем решении и во мне.

– Дай бог, – отвечал Людовик, – а теперь можно и к столу выйти.

– Да можно.

Они вышли в столовую, но за столом никого не было.

– Луиза! – громко позвал Людовик, домоправительница вышла из кухни.

– Вы звали?

– Да, а где Ванесса?

– Мадам ждала вас, а потом попросила шаль и вышла в сад.

– В такое время, – задумчиво произнес хозяин дома.

Оливия посмотрела на отца и вежливо предложила:

– Может, мы с тобой выйдем в сад и найдем маму? Надо ведь сообщить ей новость.

Людовик быстро взглянул на нее и кивнул. Они вышли из дома.

Ванесса терпеть не могла долго находиться в ожидании чего-то или кого-то. Её это угнетало, и она, оставаясь в одиночестве, часто шла к своим любимым розам.