Следами чёрного ангела смерти

– Ты бился хорошо, каназор, признаю, – проговорил, сузив глаза, – но моя армия во много раз сильнее. Мои воины непобедимы. Запомни это, если хочешь увидеть завтрашний день.

Он глянул жестко и продолжил:

– Твой народ останется жить на своей земле, только если ты признаешь мою власть над вами и станешь моим верным вассалом. В ином случае я уничтожу вас одним махом. Мне это ничего не стоит, как ты сам видишь.

Каназор Пуреш покорно склонил голову. А что ещё ему оставалось?

Бату-хан немного смягчился.

– Сейчас я поведу свои войска дальше на запад, а ты собирай новые силы, чтобы двинуться вслед за мной, когда придёт час.

Последовала небольшая пауза. Хан думал.

– Мне нужно от тебя пять тысяч отборных воинов во главе с тобой и твоим сыном. Где хочешь, бери людей, но требование моё выполни. Наказ придёт дополнительно. Всё.

И он уже взмахнул рукой, отпуская побеждённого и полностью раздавленного его властью повелителя мокшан.

– И не вздумай обмануть меня, каназор, – добавил вслед, усмехнувшись, – здесь останутся мои люди и следить за тобой будут зорко. Попытаешься нарушить слово, вмиг порежут всю твою семью и близких, пожгут земли, а тебе, как предателю, сломают хребет. Знаешь такую казнь?

Каназор не знал, но знакомиться с такой участью не хотел, и ещё не мог допустить гибели близких людей и полного разорения родной земли.

В свой терем он возвратился мрачнее грозовой тучи. Сразу же разослал гонцов по всем городищам и весям собирать совет старейшин, а сам надолго уединился с сыном, растолковывая ему положение дел.

– Навоюешься ещё, – горько усмехнулся отец, – только победы будут не наши, а монгольские. Такова наша доля, сын. И не только наша. Вспомни, кто воевал с нами в Золотарёвском городище. А? Кто в первых рядах на штурм кидался? Вот то же самое ожидает и нас.

Каназор глубоко задумался. Он понимал, что попал в капкан, и ему вряд ли удастся выжить. Но он желал любой ценой сохранить жизнь сыну и оставить своей земле достойного правителя.

– Победы одерживаются не только силой войска, Атямас, но и изворотливостью ума, дипломатией. Нам надо спасти наши земли от полного разорения, сохранить жизнь нашим людям, твоим матери и сестре, наконец. Понял ли ты меня, сын?

Атямас смотрел на отца широко открытыми глазами.