На ринге ствол не нужен

Не было никакого нарушения…

В дверь постучали, и, дождавшись короткого «да» Велиханова, порог кабинета переступил среднего роста светловолосый мужчина в дорогом спортивном костюме. Даже олимпийка не могла скрыть его атлетической фигуры с мощным торсом и рельефно выступающими бицепсами. Движения мягкие, кошачьи, сразу видно, что боксер. Он остановился в метре от входной двери и хмуро окинул взглядом двух визитеров, присутствие которых в директорском кабинете явилось для него неожиданностью. На несколько секунд в кабинете повисла неловкая пауза, в течение которой Гуров машинально отметил для себя и свернутый набок нос светловолосого, и небольшой шрам на его правой щеке, и огромный выпирающий кадык.

– Вы хотели меня видеть, Леонид Павлович, – каркающий звук, вырвавшийся из горла вошедшего человека, с большой натяжкой можно было бы принять за человеческий голос.

– Давай чуть позже, Андрей, – Велиханов по-прежнему не собирался покидать своего насиженного места за рабочим столом. – У меня к тебе есть один разговор, но сейчас я должен закончить беседу с представителями власти, – он очертил ладонью в воздухе полукруг и не очень естественно улыбнулся.

На лице светловолосого не отразилось никаких эмоций. С минуту он продолжал переминаться с ноги на ногу, а потом равнодушно пожал плечами.

– Как скажете, Леонид Павлович.

Он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь. Сигарета Гурова истлела до фильтра, он подался вперед, смял ее в стоящей на столе пепельнице и отряхнул подушечки пальцев.

– Минутку, – он снял трубку. – Да. Кто?.. Да, это я, а вы, собственно, по какому вопросу? Нет, я сейчас ничего не могу сказать вам относительно арендной платы. Не знаю. Не уверен. Все еще не ясно. До конца месяца, скорее всего, ничего не изменится. А потом… Вы позвоните в первых числах. Хорошо? Да, до свидания. – Трубка вернулась на аппарат, а Велиханов, выдвинув верхний ящик рабочего стола, убрал в него игральные кости и поднял взгляд на сыщиков.

Гуров не стал интересоваться, за что же именно Леониду Павловичу приходится отдуваться самостоятельно и кто, по его личному мнению, обязан был разделить с ним эту участь. Первостепенным для полковника оставался вопрос гибели Игоря Свешникова.