Любовь и… любовь

Вот её соседка по тамбуру, Ираида Максимовна, всегда недовольно ворчала по этому поводу и загодя готовила беруши. Она жаловалась, что после этой праздничной канонады у неё болит голова, стоит звон в ушах, и всю ночь мельтешат огоньки перед глазами. Но, честно говоря, Лика её не понимала. Никто ведь не тянул её силой к кухонному окну. В её большой трёхкомнатной квартире вполне можно уйти в гостиную, окна которой выходят на другую сторону, и плотно закрыть за собой дверь. И громкость звука заметно поубавится.

Однако соседка упорно торчала в кухне, без конца выглядывая в окно, и без умолку ворчала… И машин вот во дворе много, и люди без конца снуют, и от детворы покоя нет, всё визжат, съезжая с горки на этих своих тарелках.

Безобразие какое-то! Форменное безобразие.

Вначале, переехав на эту квартиру, Лика попыталась завязать добрососедские отношения с одинокой старой женщиной. Однако быстро поняла, что из этих намерений ничего хорошего не выйдет. Ираида Максимовна принадлежала к категории людей, которые всегда и всем недовольны.

Похоронив мужа, небольшого, но устойчиво стоящего на ногах начальника, она осталась жить одна в трёх комнатах, которые были ей, по сути, вовсе ни к чему. Платил за эту квартиру её сын, он же каждую неделю затаривал матери холодильник под завязку и ещё время от времени привозил помощницу, которая старательно наводила порядок в запущенной квартире. Слов нет, старой женщине делать генеральную уборку было уже не под силу. Но зачем ей такие хоромы одной, этого Лика понять не могла.

«Я не в силах покинуть квартиру, где витает дух моего дорогого Николашеньки», – заявила ей соседка на заре их знакомства. И всё время плакалась, что с такой пенсией, как у неё, остаётся только сложить руки на груди и умереть. Одним словом, не сложились добрососедские отношения.

А вот Лика фейерверки любила всегда, с детства. Но особенно дороги они стали ей после той зимы в девятом классе, когда Тош под вспышки и шум яркого зрелища впервые поцеловал её.

Это было так трепетно, так сладко! И навсегда ассоциировалось в её сознании с грохотом выстрелов и яркими всплесками разноцветных огней.

Тош был первой любовью в её жизни. И единственной. Больше ей такого счастья не досталось. А с Тошем их безжалостно развела судьба. Так уж вышло. И горевать по этому поводу уже поздно. Все слёзы, какие только были, давно выплаканы, и приходится жить дальше, зажав себя в ежовые рукавицы, чтобы хоть со стороны выглядеть достойно.