Небесный страж

Незнакомец, держа своими крепкими руками его шею на излом, жестко уведомил:

– Сейчас же, без дураков, парня и девчонку приведи в чувство. Если чего напортачишь – шею сверну в один миг!

Прибывшая опергруппа городского УВД нашла в квартире «колдуна» кучу видеокассет с весьма откровенными сюжетами. Негодяя поместили в СИЗО, где он дожидался суда. Случившееся, хотя эту историю особо-то и не рекламировали, стало пищей для суждений и пересудов. В числе жертв «экстрасенса» оказались жены, сестры и дочери людей, имеющих в городской иерархии немалый вес, в том числе и в криминальной.

…Еще несколько охранников, побывавших на собеседовании с Крячко, говорили одно и то же, повторяя почти слово в слово: ничего не видел, ничего не знаю, ни о чем не догадываюсь.

Когда опера со своими делами наконец-то управились, посол пригласил их в служебную столовую посольства отведать национальных буттулальских блюд, после чего они отправились в главк.

…Генерал Орлов, выслушав доклад, очень сдержанно оценил сделанное за эти часы. Резюмировав, что, в общем-то, можно было наработать и больше, он поинтересовался:

– Ну, и какова ваша основная версия? Кто, по-вашему, украл «Небесный Лотос»?

– Если исходить из полученной информации, то, конечно же, единственный виновник случившегося – бывший сотрудник посольства Кашпутту, – неспешно произнес Гуров. – Но что-то мне подсказывает, очень уж легко у нас все сложилось.

Стас, ничего не сказав, согласно кивнул головой, поддержав мнение приятеля. Орлов, почесав за ухом, нахмурился:

– И долго предполагаете обдумывать?

– В процессе работы… – за обоих ответил Крячко. – У нас уже сегодня, вполне возможно, пройдет процедура допроса охранников с использованием гипноза. Их докторша, зовут ее… Э-э-э… Роно Заратто, сейчас решает вопрос с разрешением на такой сеанс.

– Ну, добро… – кивнул Петр. – А вам не показалось странным, что вор взял только бриллиант, оставив без внимания все прочие экспонаты?

– Об этом я и сам думал, – поддерживал его Лев. – И на мой взгляд, это только подтверждает версию виновности Кашпутту. Если драгоценность была украдена как символ государственной власти неким потомком князя Рамангутти, то все прочее ему абсолютно «до фонаря».