Жена короля-дракона

С рассветом в дверь постучали. Скоро приедет высокий гость. Пора готовиться к встрече с ненавистным женихом.

Я даже не двинулась с места, когда в комнату зашли горничные. Не пыталась забраться под одеяло, снять платье или спрятать дорожную сумку. Знала, что отцу донесут о попытке побега. Но мне уже было всё равно.

Теперь меня ничто не спасёт.

Девушки раздели меня, расплели сбившиеся за ночь волосы, отвели в купель. Они молчали, но на лицах отражалось сочувствие. Даже горничные жалеют меня. Ну конечно, мы же слушали одни и те же сказки о короле-драконе, чудовище из замка на скале.

Больше я не плакала. И не только потому, что герцогской дочери не пристало показывать слабость перед прислугой. Но и потому, что мной овладело какое-то отупение после бессонной ночи и пережитого напряжения. В предыдущие дни страха и отчаяния было так много, что теперь я ничего не чувствовала.

Меня вымыли душистым мылом и помогли выйти из купели. Потом натёрли кожу ароматным маслом. Высушили и расчесали волосы.

Платье надеть не успели. Пришёл отец. Служанки поклонились герцогу и сбежали, так и оставив меня завёрнутой в покрывало.

Отец тяжело опустился в кресло напротив. Он долго смотрел на меня и молчал. А я не могла заставить себя поднять взгляд. Всё знала, всё понимала, но ощущение предательства близкого человека не отпускало меня.

Он мог попытаться сделать хоть что-то, но предпочёл безропотно отдать меня чудовищу.

– Оксианна, – голос отца был усталым, – прошу, не забывай, кто ты есть. Не опозорь свою семью.

Не опозорь?!

Я не ослышалась? Он сказал именно это?

Теперь уже наши глаза встретились. И в моём взгляде не было ни следа покорности. Он отправляет меня на то, что хуже смерти, и хочет, чтобы я вела себя как безропотная овечка?

Ну уж нет.

– Я никогда этого не забуду, ваша светлость, – пообещала ему и, поплотнее завернувшись в покрывало, вышла в другую комнату.

Через несколько минут вернулись служанки. Уложили волосы и помогли надеть платье. Норин заикнулась было, что я слишком бледна, и попыталась подрумянить мне щёки.

Я отмахнулась, и краски разлетелись по полу.

– Не трогай! – сталь в моём голосе заставила служанок попятиться. – Жертве ни к чему радовать своего палача румяными щеками.

Мне было всё равно, как я выгляжу. Но зеркало стояло прямо передо мной.