Родной. Чужой. Любимый

Наверное, ей хочется, чтобы я называла её мамой. Но мне как будто что-то мешает. Поэтому я продолжаю звать её Сашей.

После обеда Гришка убежал дальше тренироваться в ловкости рук, а мы остались мыть посуду.

– Как ты? – Сашин голос звучал мягко, и взгляд был тёплым.

– Хорошо, – я погрузила руки в мыльную пену, стараясь сосредоточиться на тарелке, которую тщательно оттирала губкой.

Когда-то в минуту слабости я призналась мачехе в неудачных отношениях с однокурсником. Саша восприняла это близко к сердцу и до сих пор переживала.

– Правда, всё хорошо, – я посмотрела на неё и улыбнулась.

Она обняла меня и шепнула на ухо:

– Ты же знаешь, что я люблю тебя?

– Знаю, – и я действительно знала это совершенно точно.

Глава 2

Вечер мы провели на улице. Папа с Гришкой жарили шашлыки, а мы с Сашей, после того как накрыли на стол, лежали на шезлонгах и любовались процессом приготовления мяса, наслаждаясь умопомрачительными ароматами. Для полного счастья не хватало только Тёмки, но он должен был приехать завтра.

И тогда наша семья снова станет полной.

Одуряющее пели цикады. Из-за забора тоненько подпевал соседский дог, тоже учуяв аромат шашлыка. Я жалостливо смотрела в ту сторону, но просунуть даже кусочек сквозь ограду не могла. Дядя Игорь предупреждал – у Фунтика проблемный кишечник, и он ест исключительно специализированный сухой корм.

Я бы на его месте тоже завыла.

Когда мясо было готово, мы переместились в беседку. Папа открыл бутылку вина, налил себе и маме, а затем плеснул немного и в мой бокал.

Наверное, окончательно взрослой я стану, когда выйду на пенсию.

Вряд ли раньше.

А вот Гришке достался стакан с яблочным соком. И он смотрел на меня почти так же тоскливо, как соседский пёс. Разве что не подвывал.

А утром я проснулась от тёплого ветерка, сконцентрировавшегося на моём лице. Потёрла рукой нос, попыталась перевернуться в поисках более удобного положения и только потом до меня дошло.

Я распахнула глаза.

От моего радостного визга наверняка проснулся весь дом. А Тёмка стоял на коленях у кровати, склонившись к моему лицу, ещё со сложенными трубочкой губами, которыми он на меня дул, чтобы разбудить.

– Тёмка! – закричала я и обхватила брата за шею. – Ты приехал! Ура!

Он улыбался, я не видела, но точно знала, чувствовала по его движениям, по тому, как и он обхватил меня, прижимая к своей груди.

– У меня для тебя подарок.