Родной. Чужой. Любимый

Поставил там бочку, которая должна была наполняться дождевой водой и прогреваться солнцем. Но дождей в Анапе летом было мало, а наполнять бочку из шланга заранее, чтобы успела нагреться, папа забывал. Поэтому нововведение не прижилось.

Но, думаю, когда мы с Тёмой уехали учиться, с этим стало проще.

Вот и сейчас ванная на втором этаже оказалась полностью в моём распоряжении. Я нашла в шкафчике чистое полотенце, повесила рядом с халатом и, задёрнув занавеску, включила воду.

Обожаю принимать душ. Когда тёплая вода смывает пот с тела, долгий перелёт и запах аэропорта.

Как же хорошо дома.

Здесь даже от душа совершенно иные ощущения. А Сашин шампунь пахнет детством. Помню, как ещё в школе любила мыть им волосы. Сладкий ванильный аромат наполнил ванную, и я едва не замурлыкала от восторга.

Выключив воду, вытерлась мягким полотенцем, слегка подсушила волосы и провела ладонью по зеркалу, стирая туманный налёт от пара.

Улыбнулась своему отражению, и оно улыбнулось в ответ. В этом зеркале я почему-то казалась немного иной. И вот вроде бы те же длинные рыжевато-каштановые волосы, доставшиеся мне от матери, тот же слегка курносый нос с россыпью веснушек, которые в Анапе всегда становились ярче, те же карие глаза. Янтарного оттенка, как говорит папа.

Но вот сейчас я чувствую себя более юной, что ли. Беззащитной. Как будто вода только что смыла с меня наносную броню, необходимую мне вдалеке от дома.

В дверь постучали:

– Алина, обед через пятнадцать минут! Не опаздывай! – Саша любит, чтобы мы все вместе собирались за столом. Говорит, мы и так редко видимся.

– Уже иду! – крикнула ей в ответ.

Расчесала волосы, они легли на спину длинными влажными прядями, спускаясь почти до талии. Сами высохнут, легкомысленно решила я, накинула халат и пошла к себе одеваться.

Внезапный грохот заставил меня вздрогнуть.

Что-то упало и тяжело покатилось по полу комнаты, мимо которой я проходила.

Гришка!

Ни секунды не раздумывая, нажала ручку и толкнула дверь.

Комната моего младшего братца виделась неподготовленному взгляду хаотичным нагромождением совершенно не сочетающихся между собой вещей. Так на полу лежало светло-сиреневое кресло-мешок, а на нём – чёрная шляпа-цилиндр, сделанная из плотной бумаги.