Родной. Чужой. Любимый

Саша рассказывала, что в детстве у неё был велосипед, который звали Герби. И он был почти другом для неё. И мне тоже показалось сейчас важным дать имя моей первой машине.

– Здравствуй, Жук, – произнесла я вполголоса, устраиваясь в водительском кресле, повернула ключ и почувствовала, как мотор мягко заурчал, приветствуя меня.

Тёма сидел рядом на пассажирском сиденье и молча наблюдал за моими действиями. Меня это не смущало, напротив, успокаивало. Ведь он рядом, а значит, у меня всё получится. Я осторожно нажала педаль газа, и Жук покатился вперёд по нашей улице.

Я ехала медленно, нажимая на все кнопки и всплывающие окна, разговаривая со встроенным навигатором. Даже поменяла голос на мужской, больше соответствовавший моим ощущениям. Мы объехали почти весь город и повернули обратно.

Я уже окончательно и бесповоротно влюбилась в своего нового друга.

– Тём, ты уверен, что можешь себе его позволить? – спросила, когда первый восторг слегка поутих, и я смогла более-менее здраво соображать. Всё же брат только начнёт работать, вряд ли ему сразу станут платить высокие гонорары.

– Могу, – Тёмка весело усмехнулся и пояснил: – Мне дали кредит. Правда, папа предлагал поучаствовать материально, но я хотел сам тебе что-то подарить.

– Спасибо, – произнесла еле слышно и шмыгнула носом, потому что на глаза вдруг навернулись слёзы, заставляя меня часто-часто смаргивать.

– Эй, – кто бы сомневался, что он заметит, – чтобы никаких слёз. А то отберу машину и сам буду кататься.

Он говорил нарочито строго, но я знала, что Тёма шутит.

– Это я от радости, – всё же поспешила объяснить. – Ты ведь знаешь, что я очень тебя люблю?

Тёма кивнул и улыбнулся. Конечно, знает.

– Я тоже люблю тебя, сестрёнка.

* * *

А за завтраком папа сообщил пренеприятнейшее известие: бабушка ждёт всех членов семьи к ужину.

– Пап, можно я не пойду? – озвучил Тёма мои мысли.

Отец ничего не ответил, только коротко и со значением взглянул на брата и вернулся к намазыванию маслом тоста.

Саша задумчиво смотрела на него, что-то прокручивая в голове, а потом спросила с каким-то понятным лишь им смыслом:

– Так и сказала, только члены семьи?

– Саш, – укоризненно произнёс папа, сощурившись, – ты же знаешь мою мать, как и то, что я не собираюсь потакать ей. Поэтому или ВСЯ НАША СЕМЬЯ, – он выделил это интонацией, – идёт, или мы все останемся дома. Думаю, и мама это тоже понимает.