Сон в летнюю ночь для идеальной пары. Роман

Она подняла руки к лицу и отвернулась к дереву. Всхлипывания. Плечи вздрагивают. Она плачет! Господи, да он и вправду идиот! Ведь придумал весь этот поход, чтобы создать романтическую обстановку. Хотел сказать ей, что любит. Да, черт возьми! Любит он ее, глупо дальше тянуть с объяснениями! Еще ни одной девушке он не посвящал целый год своей жизни! И все это при том, что они еще ни разу не переспали, вот парадокс-то! Он и сейчас ее хочет… Ну, не прямо сейчас… Он хочет ее насовсем, на всю жизнь, навсегда.

– Женя, – осторожно взял он ее за плечи. – Ну, что ты? Это же была просто шутка!

Всхлипывания перешли в приглушенные рыдания и, повернувшись, она уткнулась носом в его плечо.

– Мне надоели эти шутки, надоела эта деревня! Я ненавижу быть все время на виду! Хочу домой, где нет этих проклятущих насекомых, где не воняет дымом, где я могу побыть одна…

Остаток монолога утонул в слезах. Она по-детски обхватила его руками поперек туловища, и Эдуард бережно обнял ее, стараясь успокоить и согреть.

– Ты слишком долго была одна… Слишком привыкла к этому, слишком устала… – Он погладил ее по голове, как маленькую, и сжал в объятиях еще крепче. – Теперь я буду рядом. Всегда. Если, конечно, ты меня снова не прогонишь…

– Не прогоню, – пообещала она его плечу и подняла вверх заплаканные глаза, в которых отразились зеленые звезды. – Потому что… Я люблю тебя, Эдик… Просто люблю.

Удивление растаяло в поцелуе, долгом, нежном и влажном от ее слез. Разомкнув губы, он покачал головой и посетовал:

– Я первый хотел сказать тебе это!

Женя улыбнулась:

– Теряете хватку, Господин Журавский!

– Люблю тебя, Женька! – рассмеялся он.

После следующего поцелуя Эдуард вдруг отстранился и беспокойно посмотрел в сторону костра, откуда слышалось бренчание гитары.

– Слушай, а нам пора возвращаться! Наше отсутствие может быть неправильно истолковано.

Она сглотнула напросившийся смешок:

– С каких это пор ты стал заботиться о своей репутации?

Журавский состроил недовольную мину:

– С тех пор, как вынужден был стать примером для двадцати влюбленных друг в друга подростков.

У костра тактично сделали вид, что не заметили ни заплаканных глаз Евгении Юрьевны, ни довольной физиономии Журавского. Тимур, терзая струны, подбирал на гитаре «Цыганочку», и Эдуард Андреевич, не в силах удержать рвавшуюся на волю энергию, пустился в пляс.