Сон в летнюю ночь для идеальной пары. Роман

Лиза убрала от себя его руку и, отойдя на безопасное расстояние, присела на краешек канатного ящика.

– Хорошо. Давай поговорим.

Глаза из холодного серебра. Длинная пауза. Она совсем не хочет ему помочь! Чтобы выглядеть убедительнее, Гордеев поставил ногу на одну из маленьких чугунных тумбочек кнехта, вокруг которого был обмотан крепежный трос, и оперся локтем о колено:

– Лиза, я считаю, что у девушки друзьями должны быть другие девушки, а не пара мушкетеров-телохранителей. Почему ты ни с кем не общаешься, кроме Олега и Сашки?

Лучинская фыркнула:

– Ты проучился с нами почти год, но так ничего и не понял! – Она поморщилась: некоторые воспоминания лучше не вытаскивать на свет, но раз уж для него это важно… – Когда я пришла в новый класс, то мимоходом наступила на какие-то больные мозоли Белянской.

Ох, ты! А подробности-то интересные! Вот чем Задорин ее держит: подставил плечо в трудную минуту, она до сих пор чувствует себя обязанной… Ну, не пахнет тут дружбой!

Гордеев усмехнулся:

– Лиза, неужели ты такая наивная? Да, глядя на Задорина, любой дурак поймет, что он в тебя…

– Господи, да я знаю! – вдруг сорвалась она, и серебро ее взгляда вспыхнуло пламенем. – И что ты прикажешь мне делать?

Ага, наконец-то, добрались до истины! И долго она собиралась водить его вокруг да около? Виктор почувствовал, что его терпение на исходе.

– Я думаю, что это очевидно: ты должна выбрать! – От волнения он тоже перешел на крик. – Так: как? Я или Задорин?

Он ничего не понял! Ни-че-го! Ей было больно, обидно и холодно.

– Выбирать? Как? Вы же совсем разные, и я по-разному к вам отношусь! – Ее голос дрожал и, чтобы придать себе смелости, Лиза опять закричала. – И вообще: чего ты от меня хочешь?

Чего он хочет? Кровь закипела в жилах, и Виктор не смог сдержаться.

– Чего я хочу? – резко спросил он у оказавшихся вплотную к нему серебристых глаз и отчеканил. – Я хочу, чтобы ты пересела от Задорина за мою парту. Я хочу вместо него провожать тебя из школы. А еще я хочу вот этого…

Лиза не успела сообразить, каким образом из крика родился поцелуй. Наклонившись к ее губам, Гордеев замер в настойчивом прикосновении.