Сон в летнюю ночь для идеальной пары. Роман

Гордеев удостоился рукопожатия, и Тихон Капитонович, бормоча нечто одобрительное, покинул кабинет.

Восхищенно глядя на Виктора, Лиза поблагодарила:

– Знаешь, ты просто спас меня! – Серебро в ее глазах лукаво блеснуло. – А ты действительно так любишь биологию?

Наклонившись к девушке, Гордеев улыбнулся и доверительно сообщил:

– Я люблю все знать. А про клонирование вчера по телевизору рассказывали.

Задорин не стал дожидаться завершения обмена любезностями. Подхватив рюкзак, он бросил сердитый взгляд в сторону Лизы, которая вдруг рассмеялась от какой-то шутки Гордеева, и быстро зашагал к выходу.

– Шурик, ты что?

Сашка резко повернулся:

– Я? Я – ничего! Ничего особенного я не сделал! А вот он – да-а! Гений, Нобелевский лауреат, неповторимый творец клонов!

– Ты про Витьку? – опешил Клементьев от такого напора.

– Нет, юннат! – фыркнул Сашка. – Я про овечку Долли! Гордеев клонирует их пачками!

Олег примостил свой рюкзак на подоконник и пристально посмотрел на друга.

– Зря ты так. Мы не смогли помочь Лизе. Он смог. Что тебе не нравится?

– Да он! Он мне не нравится! – с досады Сашка долбанул кулаком по стене, и стенд, висевший рядом, угрожающе зашатался. – И зачем только Лиза притащила этого кретина за твою парту? Лучше бы он вообще здесь не появлялся!

– Киллера наймем или сами его прикончим? – попытался пошутить Клементьев. Ревность друга казалась ему беспочвенной.

Сашка вдруг сник. Опершись вытянутой рукой о подоконник, он буркнул:

– Не смешно, – и уставился куда-то в уличную даль.

За стеклом палило солнце, деревья, раскинувшись зелеными шатрами, давали желанную тень буйно разросшимся на клумбах цветам, и все это летнее великолепие пока не подозревало, что не пройдет и месяца, как наступит хоть и по-приморски поздняя, но неизбежная осень.

В коридоре оглушительно затрещал звонок на следующий урок, и школьники потянулись по классам.

Олег взялся за лямку своего рюкзака.

– Она всего лишь сказала ему «спасибо», – постарался он уменьшить в размерах слона, которого Сашка раздул из мухи.

Задорин с сомнением покачал головой:

– По-моему, это только начало.