Сон в летнюю ночь для идеальной пары. Роман

Преодолев расстояние, отделяющее ее от Виктора, она спросила без предисловий:

– Витя! Скажи, ты тоже так считаешь? – Гордеев непонимающе уставился на нее, и Лиза протянула ему комок бумаги. – Ты знаешь, что здесь написано?

– Ох, и кто только этого не знает? – театрально закатила глаза Белянская, вокруг засмеялись.

Скомканный лист мало интересовал Виктора, при чем здесь какая-то бумажка? Лиза явно не выглядела скучающей без него, скорее – разгневанной, и с чего это она решила, что имеет право кричать на него при всем классе?

– Я представления не имею, о чем ты, – как можно холоднее отозвался он, стараясь выдержать роль хозяина положения до конца.

– Как раз сегодня ты должен быть рядом со мной! – с нажимом произнесла Лучинская.

Ну, как же втолковать ему? «Мне плохо! Плохо! Витя!!!»

От слова должен Виктора передернуло. Он был твердо намерен показать мужской характер, а она давила на него… почти, как мама! И Гордеев решил избавиться от места под каблуком раз и навсегда.

– Я никому ничего не должен! – с расстановкой отчеканил он и, поднявшись из-за парты, вышел из класса.

– Вот так-то! – выплюнул Золотов, не скрывая ликования, Снежана захлопала в ладоши.

Фраза, брошенная Гордеевым, разбилась на тысячу ледяных осколков, которые колючим ковром рассыпались по полу, и Лиза почувствовала, что каждый шаг причиняет ей боль. Словно в тумане, она добрела до своей парты и посмотрела на ту ее половину, где больше не было Виктора.

В руке все еще была зажата записка.

Кто-то тронул ее за локоть. Тимур. А ему-то что?

– Лиза, я хочу, чтоб ты знала: я и Варя этого не писали.

Лучинская кивнула, и ее взгляд непроизвольно метнулся к двери, за которой исчез Гордеев.

– Он тоже так не думает! – спокойно, но очень уверенно проговорил Тимур и взял из ее помертвевших пальцев бумажный комочек. – Дай мне это. Хочу прочистить кое-кому мозги!

Фролов ушел, и Лиза в изнеможении опустилась на свое место.

– Я останусь с тобой, ладно? – присел он рядом с ней.

Соглашаясь, Лиза прикрыла глаза.

– Пожалуйста, ничего не говори, – еле слышно попросила она, даже не почувствовав, как Сашка взял ее за руку.

«Хочу домой, к маме!»

Записка над зажигалкой Тимура сгорела довольно быстро, как будто ее и не было.