Мертвая улика

Или вообще не уезжали, а ты со своими фантазиями уже свадьбу сыграл. Ты им нужен – они захотят познакомиться поближе. О том, что ты из полиции, уже знают. Твой мобильник у них в руках. Машина – тоже. Будут требовать обменять тебя на свою свободу».

Мысли прыгали одна выше другой, но в единое целое собирались неохотно. Гуров попытался подняться на ноги, и ему удалось это сделать. Его ноги тоже были связаны серой изоляционной лентой. Прыжками добравшись до окна, он понял, что посмотреть в него не удастся, поскольку стекло было покрыто какой-то мутной субстанцией, сильно смахивающей на канцелярский клей.

Через этот слой клея невозможно было что-либо рассмотреть.

Гуров прислушался. Где-то недалеко, возможно, даже в доме, звучали голоса, но настолько тихо, что слова разобрать было невозможно. Прислонившись спиной к стене, Лев Иванович некоторое время выжидающе смотрел на потолок. Показалось или нет?

– Не поможет, – вдруг услышал он слабый голос. – Я пытался. Не помогло.

Гуров вздрогнул и посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос.

У стены стояла раскладушка. То, что казалось грязными тряпками, было человеком. Несмотря на плохое освещение, его удалось рассмотреть. Лет пятидесяти, худой. Одет в бежевый свитер с крупным коричневым узором на груди и серые джинсы. От холода его спасала темная куртка, которая, очевидно, служила ему и одеялом. Мужик сидел на раскладушке, опираясь локтями о колени, и рассматривал Гурова.

– Ты кто, дядя? – строгим тоном спросил Лев Иванович.

– Твой сосед, – ответил незнакомец.

– Развяжи мне руки, – попросил Гуров. – С ногами сам справлюсь.

– Не могу, – сказал в ответ мужчина. – Я и себе-то помочь не могу.

– Чего ты не можешь? – не понял сыщик.

– Руки. Кажется, они сломали мне пальцы.

– Кто? За что?

– А тебе зачем это знать? – напрягся мужчина. – Я тебя не знаю.

– Но сочувствуешь, – кивнул Гуров. – Спасибо.

– Помог бы, но не могу, – повторил мужчина. – Даже в туалет хожу как на пытку. – Он указал подбородком в сторону ведра.

«Так вот откуда тянет, – догадался Лев Иванович. – Значит, на улицу не выводят».

– Ведро пустое, – словно угадал его мысли мужчина. – Но, видно, не мыли.

– Давно ты здесь? – осторожно спросил Гуров, не особо надеясь на ответ, но мужчина, как ни странно, молчать не стал.

– Дней пять или шесть, примерно так.

«Не будет он мне помогать, – понял сыщик. – Потому что боится. Всего боится, и меня в том числе. Может, он сам подсадной.