Новая хозяйка Гринвуд-Холла

– Медведь? – звякнуло ведро, и из погреба показалась голова Бельки, уставившейся на меня круглыми от любопытства и страха глазами.

В прошлом году в дальнем малиннике девушки встретили медведя. Вот было крику, а потом разговоров до самой зимы. Никто не пострадал. Из девушек. Про медведя не знаю, больше его никто не видел.

– Нет, – я покачала головой и отвернулась, делая вид, что увлечена пересыпанием ягод в глубокую миску.

– А кто тогда? – Белька была напрочь лишена деликатности, зато до краёв наполнена любопытством.

– Да чуть на гадюку у реки не наступила, – выдала я первое, что пришло в голову. – Испугалась.

– А-а, – разочарованно протянула Белька. Гадюка была делом, часто встречающимся, и ничего интересного собой не представляла.

А я плеснула в миску воды, промывая ягоды и убирая всплывшие иголочки. Про купающихся в нашей речке чужаков рассказывать я никому не собиралась. Они тут, скорее всего, проездом. Решили освежиться в самый зной, вот и остановились на берегу.

Королевский тракт от поместья располагался в трёх верстах, но для конных это не расстояние. Могли и проехаться вдоль речки. Или свернуть к кому-то. В десятимильной округе, кроме нашей, находилось ещё полтора десятка усадеб. Мало ли к кому могли заехать двое молодых мужчин.

Главное, что не к нам.

И не к миссис Гаррис Она не преминет привезти их к миссис Прайс, чтобы похвастаться перед подругой. Потому что знакомством с такими только и хвастаться.

От подобной перспективы я вздрогнула.

И снова вернулась к ягодам. Боги с ними, с господами, мне нужно работать.

Потом мы с Белькой чистили и резали коренья, просеивали муку, толкли в ступке пряные травы. Марта внимательным взором следила, чтобы всё было идеально: в овощах не попадалось ни единого пятнышка гнили, а кусочки выходили не слишком крупными и не слишком мелкими. То и дело она заставляла меня вновь перечитывать рецепт, по нескольку раз повторяя ингредиенты и их количество.

Я не возмущалась, послушно озвучивала полустёртые руны. Перед гостями тётушка не может упасть лицом в грязь, и если Марта хоть в чём-то просчитается, миссис Прайс ей этого не спустит.

Да и на мне тоже отыграется. Всем известно, что старые руны могу читать только я. А значит, моей вины будет не меньше.

Наконец язык был протомлён, сколько надо, коренья тоже доспели. В печи доходили хлеба, обещая румяную и хрусткую корочку.