Любовь со вкусом шоколада

 – Я смогу уже нормально поесть? Или мне придётся ждать до вечера?!

– И-извините, – снова промямлила девчонка, готовая вот-вот разреветься.

И тут я не выдержала.

Когда ещё училась в универе, приходилось подрабатывать официанткой, и вот на таких пижонов с коронами на головах я насмотрелась вдоволь. И так же, как эта уже плачущая девчонка, не могла их поставить на место. Да и сейчас защитить девочку от нападок нахала никто не спешил.

Я встала, положила деньги рядом с чашкой так и недопитого кофе и двинулась в зону конфликта.

– Иди умойся, – оттеснила бедром официантку, которая тут же убежала на кухню.

А я добилась того, к чему стремилась – переключила внимание мажора на себя.

– Привык иметь дело с теми, кто слабее и не может дать отпор? Думаешь, если тратишь папенькины деньги, так тебе всё можно? – с удовольствием наблюдала, как темнеют его глаза, хмурится лицо, а кадык ходит вверх-вниз под смуглой кожей – нахал явно приближался к кондиции бешенства. – На таких, как ты, тоже всегда найдётся управа.

С этими словами я взяла тарелку с действительно чуть тёплым супом-лапшой и вылила мажору на голову.

Его глаза стали круглыми и очень большими, а затем сузились от злости. Я не стала ждать, пока он придёт в чувство от моей наглости, и быстрым шагом, почти бегом ринулась к выходу. Села в свою машину и слегка подрагивающей от выброса адреналина рукой завела двигатель.

Вырулив на шоссе, я вдавила в пол педаль газа. Лучше мне оказаться отсюда подальше.

Я уже и не понимала, отчего так взъелась на мажора. Ну высказал нерадивой официантке, что суп холодный. Так тот и правда был не особо горячим, может, даже вчерашним, едва разогретым.

Теперь же меня настиг отходняк. Я испугалась собственной импульсивности и её последствий. Руки дрожали, тело бил озноб. Я прибавила отопление в салоне и машинально взглянула в зеркало заднего вида.

Вот чёрт!

«Астон мартин» мчалась за мной по шоссе…

2

Я заблокировала двери и сидела в машине ни жива ни мертва, крепко вцепившись в руль.

Пытаясь сочинить убедительное извинение, но получалось не слишком хорошо. Может, потому, что своей вины я не особо ощущала. Больше – испуг из-за неминуемой расплаты за содеянное.

Дверь «Астон Мартин» открылась, и из машины показался пижон. Он был уже без пиджака. А на белоснежной рубашке остались желтоватые разводы от супа, с кое-где зеленевшими крохотными пятнышками укропа.