Круиз с миллиардером

– Вы уверены? – я обернулась к тёте Кате, с каким-то преувеличенным восхищением разглядывающей творение рук своих.

– Как никогда, – довольно улыбнулась она и прикурила очередную сигарету.

Я снова повернулась к зеркалу.

На меня смотрела настоящее пугало с огорода. Которое способно напугать не только стаю ворон, но и самого огородника довести до инфаркта. Особенно, если б встретилось на пути в тёмное время суток.

Тётя Катя нашла мне объёмный парик серого цвета. Там локоны скручивались в совершенно неестественные завитки.

Да ещё и круглые очки. К счастью, они были с обычными стёклами. Не хотелось бы из-за этого маскарада ещё и испортить себе зрение.

– Тёть Кать, ну скажите, зачем мне эта маскировка? Почему сиделка обязательно должна быть таким пугалом?

Катерина подошла ближе и встала за моим плечом. Мы вместе смотрели на моё отражение, и я видела, как в её взгляде пляшут хитринки.

– Обязательно – требование заказчика, помнишь?

Она глубоко затянулась и выдохнула, меня окутал запах табачного дыма.

Я закашлялась, и тётя Катя отошла в сторону.

– Что ж, думаю, ты почти готова. Осталось ещё поработать над твоим акцентом.

– Тёть Кать, по-моему, это всё перебор, – я стянула парик и очки, глядя на себя собственными глазами, светло-карими. Распустила стянутые в пучок волосы.

– Просто доверься мне, моя девочка. Обещаю, что эта маскировка ненадолго.

Оставшийся вечер воскресенья фрау Шмидт работала над моей речью, дикцией и созданием жуткого акцента, что с моим почти оксфордским произношением было весьма затруднительно.

Английский я любила больше всего, а потому основное внимание в университете уделяла именно этому языку, долгие часы слушая речи британской королевы в парламенте и занимаясь постановкой нормативного произношения.

Впрочем, ломать всегда проще, чем строить. Основное я уяснила – нужно коверкать слова, и чем сильнее, тем лучше. Хотя если уж по справедливости, то это американцы исковеркали английский язык. Поэтому для них правильная речь уже будет акцентом.

Но с изувером-учителем по имени Катерина было лучше не спорить.

Кажется, в итоге она осталась мной довольна. По крайней мере, спать она меня отпустила. Но строго-настрого наказала быть внизу ровно в семь утра, иначе оставит без завтрака, и что самое страшное – без кофе.

В клинику мы ехали почти в полном молчании. Фрау Шмидт даже радио не включала, погружённая в свои мысли. А я с утра вообще не отличаюсь излишней разговорчивостью. К тому же жутко хотелось спать.