Любить волка. Быть волком. История одной любви

И в итоге с мыслью по принципу: «бьют – беги, дают – бери», я согласилась. Спать меня разместили в той же комнате, что и прошлой ночью. И ночью, как и в прошлой ко мне во сне пришёл все тот же кошмар. Только в этот раз я увидела все, как в детстве, сон не отпускал до конца удерживая меня в своём кошмаре.

«… Все началось, как всегда. Костры у реки, смех и шутки. Потом погоня. Точнее не погоня, игра злого и страшного волка со шрамом через всю морду с парой его приспешников. И играли они со слабой человеческой женщиной пытающейся спасти своих детей.

Я точно знала, что второй ребёнок, маленькая девочка на руках моей мамы – это моя сестрёнка.

Мама упала, прижимая сестрёнку к себе и подтягивая меня к себе. Она пытается накрыть нас собой скрывая от опасности. Волк рыкнул, толкая её в спину своей мордой. Мама подгребает нас под себя, она прячет нас от всего мира. Другой волк, с рваным ухом, он схватил её зубами за плечо переворачивая. А тот что со шрамом, вырвал из рук мамы сестрёнку. Мы закричали, я от страха.

А сестрёнка от боли впившихся в неё зубов.

Я видела кровь, её кровь. Я замолчала, захлёбываясь страхом, нет, ужасом. Тот волк подкинул мою ещё совсем маленькую и беззащитную сестрёнку в воздух, кровь разлетелась мокрыми каплями по сторонам и попала мне на лицо. Сестра кричала срывающимся детским голоском. А потом тот волк со шрамом поймал её зубами. Она кричала, кричала срывая голос, до тех пор, пока мощная челюсть огромного волка со шрамом через всю морду не сжалась на её маленьком тельце.

Я слышала, как в ту секунду, роковую секунду, последнюю для моей маленькой сестрёнки, когда она перестала кричать, противно хрустнули кости … И видела, как она безвольной куклой обвисла в его пасти, как её кровь текла по его морде. Все словно замерло и затихло. А потом, потом дикий крик моей мамы разорвал тишину. В нем было все, ужас, страх, боль, ненависть, все. Но она не кинулась на него, хотя волк с порванным ухом уже отпустил её.

Мама запихивала меня к себе за спину, плача, рыдая, задыхаясь слезами и горем, но она не позволяла себе слабости.

Она не ползла к ребёнку, которого так жестоко убили, она держалась из последних сил пытаясь защитить ещё живого. Она отпихивала меня отползая. Все вокруг пропахло кровью и от этого запаха, смешенного с ужасом и страхом, меня тошнило. Или не от этого. Меня трясло. От страха или от злости.

Я закричала, во всю силу своего детского голоса, срывая и не жалея его. И постепенно мой крик превратился в рык.