Самозванка, или Ангелы десятого круга

Она была аспиранткой кафедры истории литературы МГУ и писала диссертацию, посвящённую поэзии Серебряного века. Сам Павел, недавний выпускник Строгановки, чувствовал своё родство с художниками той эпохи и был не прочь поговорить о том, что так или иначе с нею связано.

– Что же можно рассмотреть сквозь символическое совпадение тринадцатилетия Лили и начала двадцатого века? – полусерьёзно спросил Павел.

– Между прочим, это не я, а ты подметил, – в тон ему напомнила Лариса.

– Ну, допустим. Но ты ведь оценила.

– Не придуривайся! Ты и сам знаешь, что имелось в виду. Просто всё складывалось в звенья одной цепи. Словно она оказалась избранной для какой-то загадочной миссии. Как будто обступившие её обстоятельства были кем-то заранее предопределены и работали на некий общий результат. А кульминация, как это ни странно, совпала с той самой дантовской серединой жизненного пути, когда ей исполнился двадцать один год.

– «Земную жизнь пройдя до половины…», – припомнил Павел слова великого флорентийца.

– Ну да, что-то в этом роде… – согласилась Лариса. – Именно в двадцать один перед ней распростёрся сумрачный лес.

Они помолчали. Каждый думал об этой магической середине жизни. А ведь у каждого она своя.

– В чём же заключалась эта загадочная кульминация? – продолжил Павел.

– Да, как говорится, ничто не предвещало… Просто в 1909 году её стихи довольно беспощадно отверг один престижный журнал. И она – при поддержке Максимилиана Волошина – выдала себя, ничтоже сумняшеся, за Поэтессу Будущего.

– Мнение, что она – поэтесса Будущего? – после некоторых раздумий спросил Павел.

– Ну да. Иначе сегодня её стихи заняли бы достойное место в школьной программе, наряду с ахматовскими или цветаевскими. К слову, Анна Ахматова презирала «Самозванку», а вот Марина Цветаева, наоборот, выказывала ей сочувствие и поддержку.

– Ну, не знаю. Лично мне эта Дмитриева не симпатична. Судя по её поступку, она была далеко не фея, – заявил Павел.

– А тут и нет на сто процентов симпатичных персонажей. Хотя я, скорее, на стороне Марины Цветаевой. Да и вообще Ахматова по сравнению с чувственной Мариной – ханжа!

Лариса сказала это, пожалуй, слишком серьёзно.