Дуе кокки

В божественных метрополиях пристрастно отслеживают каждый евро. Алла снисходительно улыбнулась на глупое подозрение и пошла за билетом. Заплатив три евро, она взмыла в лифте на седьмой этаж и оказалась свободной: стой в оцепенении, охай-ахай, наводи фокус, озирайся в изумлении на спутника, если таковой есть в наличии за плечом… Это даже не восторг. Это приобщение к вечному, непреходящему, хоть вулкан Везувий и пытался сорок три года назад изменить окрестности своим извержением и превратить еще разочек вечное в ничто.

Смотровая площадка крепости оказалась залита солнцем настолько, что выглядела, как едва начавший проявляться негатив. Народу практически не было. Два корейца завороженно поднимали к плоским лицам фотоаппараты каждые двадцать секунд. Алла подошла к краю стены и замерла – перед ней развернулась панорама Неаполя в триста шестьдесят градусов. Макушку синеющего вдалеке Везувия украшало белое облачко. Корейцы возбужденно верещали – с такой интонацией, словно им совершенно не нравился Неаполь сверху.

Отсюда был виден и Капри в дымке, и огромный порт, и корабли на рейде, и северный мыс, и паром вдалеке, и крыши домов, оборудованные под терассы: с цветами в кадках, с пустыми шезлонгами и большими зонтами от солнца. А еще с высоты отчетливо проступала хаотичность застроек – улица вдруг резко меняла направление и начинала петлять, словно у архитектора поплыл чертеж. И дома примыкали друг к другу очень плотно – наверное, из экономии пространства.

Вечером Алла, желая раскрыть для себя тайны личности Энрико, обратилась к нему:

– Вот ты – коренной неаполитанец. А когда ты последний раз был в этой крепости?

– Хм… Да лет этак пятнадцать назад, наверное.

– Ничего себе… А у тебя есть любимое место в городе?

– Да. Музей археологии. Он сейчас закрыт. Я тебе покажу потом.

– Моя подруга Франка из Тосканы, узнав, что я в Неаполе, написала: «Я люблю Неаполь! Пицца, деревенский чеснок, который сейчас цветет, и лимоны! Ты должна посетить Помпеи!»

– Обязательно! Это недалеко, километров пятьдесят, – поддержал идею Франки Энрико.

– Спасибо! Я мечтала увидеть Везувий и Помпеи. «Последний день Помпеи»… Есть такая картина русского художника Брюллова.

– Я не очень хорошо знаю русских художников. Но мне нравится Кандинский. Я даже рисовал копии его картин. Я люблю искусство.