Когда впереди – вечность. Книга третья. Ставшая своей чужая жизнь

– Смотри! – сказала она и, переходя от одной картины к другой, стала перечислять: – Это я во Франции, это в Греции, в Испании, в Италии… Кстати, той самой княгиней Санта-Адриано была тоже я… Это снова Англия, время правления Карла Второго…

– Хватит! – жалобно попросил Кертон, рухнув на банкетку. – Марджори, но этого же не может быть. Человек не бессмертен, а в сказки я не верю!

– Наконец-то, прозрел! – воскликнула она, всплеснув руками – А я все ждала, когда твое помрачение пройдет!

– Но как? Как?! – растерянно вопрошал он.

– Джо, ты способен рассуждать логично? – спросила она, и он кивнул. – Тогда давай начнем сначала. Я специально привела тебя сюда, чтобы все было наглядно. Итак, я согласна с тобой, что Маргарет Миллер и Анна-Маргарита Бэлси это один человек, но о ее прошлом на территории современного Блэкхилла я знаю столько же, сколько и ты, а именно то, что нам рассказал святой отец, и никакой ответственности за это не несу. Теперь дальше. Овдовев, она, как мы слышали, вела довольно бурную жизнь и вполне могла тайно родить ребенка, которого отправила на воспитание во Францию, куда потом уехала сама.

– Почему же она оставила состояние не ему, а компаньонке? – задал свершено здравый вопрос Кертон.

– А, может быть, эта якобы компаньонка и была ее дочерью? – спросила в ответ Маргарита.

– Я об этом как-то не подумал, – сказал несколько приободрившийся Джо.

– Уже лучше, – вздохнула Маргарита. – Вижу, что здравый смысл к тебе возвращается, что обнадеживает. Теперь рассмотрим портреты исключительно в познавательных целях безотносительно их качества, стоимости и так далее.

– Нет! – уверенно сказал Джо и тут же добавил: – Но они все на одно лицо. К тому же эти костюмы могут быть и карнавальными.

– Женщины похожи между собой, – поправила его Маргарита и предложила: – Чем с тобой спорить, может быть, ты сам пройдешь вдоль стен и посмотришь подписи художников и даты на картинах.

Кертон настороженно взглянул на нее, явно ожидая какой-то подвох, но все-таки поднялся и осторожно начал рассматривать портреты, старясь держаться от них подальше, как будто изображенная на них женщина могла выскочить из рамы и наброситься на него.