Ты и только ты

– Артур, это не смешно! Это же …не…незаконно! – мои губы дрожат от страха. – За проституцию могут арестовать.

Его мощная ладонь опять ошпаривает и без того ноющую от боли щёку.

– Умолкни! Если сказал, значит будешь! Там какой-то мудак нарисовался крутой. За целку столько отвалит, что и отцу на операцию хватит, и …– злорадно щурится. – Короче, давай собирайся! Пойдём к Дэну, пусть заценит товар: подойдёшь или нет.

Глава 2. Ева

Отец впервые изменил моей матери, когда мне было шесть. Она застала муженька в их собственной постели с нашей соседкой.

Мама сходила по отцу с ума. Закрывала глаза на все его проступки. Прощала ему пьянство, безделье и даже измены, которые с того случая стали случаться на регулярной основе.

Я была ещё ребёнком, но хорошо помню их нескончаемые ссоры, ор, от которого у меня закладывало уши, драки и звонкое битьё посуды.

Однажды папа ушёл, громко хлопнув дверью, и больше не вернулся.

Мне было десять. И это был последний раз, когда я видела своего отца. При разводе мама забрала у него всё! Квартиру, машину и опеку над единственной дочерью. Годами позже из разговоров матери с подругами я узнала, что отец переехал в другой город, спился и умер от пневмонии, бичуя на улице.

Но мама долго не горевала. Через полгода после развода она вновь облачилась в свадебное платье и позволила очередному кобелю надеть кольцо на её безымянный палец.

Мой отчим Виталий Викторович – именно так я его и называю, потому что сказать ему “папа” у меня просто не поворачивается язык – оказался истинным злом во плоти.

Мама вообще всегда выбирала себе однотипных мужчин: неудачников и слюнтяев, которые нуждались в её постоянной опеке.

– Если мужчину окружить заботой и лаской, то он превратится в идеального мужа, – повторяла она мудрые слова бабушки.

Виталий переехал жить в нашу квартиру вместе со своим сыном Артуром. Овдовев, отчим какое-то время был отцом одиночкой.

Никогда не забуду наше первое знакомство.

Виталий и Артур выглядели такими тощими и неопрятными, словно вышли из пещеры, где целый год голодали и толком жизни не видели. Но уже буквально через месяц под маминым крылом оба похорошели и с видом хозяев устроились на диване в зале. А наши с ними отношения перешли на уровень «принеси-подай и замолкни, мелкая, телек не слышно!».