Царь Горохова

Если меня возьмут, конечно – короля-то опять не будет, и обслуживать будет некого.

Да и нужна ли я ему буду? У него поди девиц вокруг пруд пруди, и не просто горничных, а графинек каких-нибудь. Вон какой красавец.

И потом, где я буду жить? Представляю, какие каморки у горничных. Нет уж. Побуду-ка лучше королем пока что.

Едва я уселась за стол, Мерлин подвинул мне под нос какую-то толстую бумагу:

– Твое официальное согласие быть королем Гольштании. Ты должен подписать его.

Бумага написанными от руки готическими черными буквами гласила:

«Я, Лев из клана Длин, потомок короля Пипина Первого в пятом колене, вступая на престол Гольштании, буду править мудро и миролюбиво, заботиться об интересах гольштанцев и буду честным перед ними во всем».

Герцог подошел к столу и подвинул ко мне керамическую вазочку с торчащим из нее длинным гусиным пером:

– Вы поняли этот текст?

– Да. – Я взяла перо – капля чернил упала с его заостренного кончика в горшочек.

– И понимаете, что вам грозит, если вы нарушите обещания?

– Что грозит? – Моя рука зависла над бумагой.

– Не запугивай Льва, герцог, – сказал Мерлин.

– Он должен сознавать, какие обязательства взваливает на свои плечи, – сказал герцог.

– Он сознает, – сказал Мерлин.

Я посмотрела на Мерлина, потом еще раз пробежала глазами документ перед собой. «Буду честным» – вот что я собиралась нарушать постоянно – выдавая себя за того, кем я не являюсь. Неужто все правители Гольштании были кристально честными? Не принимали ли их в пионеры перед тем, как принять в короли?

Я лихо и размашисто подписала документ своими новыми именем и фамилией: «Лев Длин».

Мерлин взял документ и положил в обложку из толстой коричневой кожи.

– Я не договорил, – произнес герцог холодновато. – За нарушение обещаний вам грозит отрубание головы.

Этот надменный герцогишка только и делает, что подкалывает меня и пытается запугать. Я теперь – Лев и стану его королем, вот что. А он будет моим верноподданным.

Я поглядела прямо в голубые глаза и сказала колко:

– И многие ваши короли лишились головы?

– Ни одного, – сказал Мерлин. – Зато многие всю жизнь жили безголовыми.

– Пудовик Первый, чей красивый халат вы надели, должен был быть казнен, – сказал герцог, не сдававший позиций. – Да сбежал, подлец.

Я невольно передернула плечами. Впрочем, халат-то был новый.

– За что? – коротко спросила я.

– За то, что был вор и врун, – сказал герцог.