Мотель смертников

Тропка была, прямо скажем, некомфортная: местные собаки часто справляли здесь нужду, снег был грязный. Трудно было представить, что заезжий человек без большой нужды пойдет этой дорогой. Если постоялец, рассказавший о своем наблюдении хозяину мотеля, не врал, то кто был этот человек в светлой куртке и что он делал в поздний час на этой грязной тропке? С девушкой гулять тут уж точно не будешь...

Одолеваемый этими мыслями, Гуров едва добрался до своей постели, кое-как разделся и забрался под одеяло. Засыпая, он думал том, что завтра надо правильно построить беседу с этой Катей, не дать ей закрыться.

Глава 4

С Катей Лукониной Гуров связался по телефону, пока стоял на заправке где-то под Кузнецком. На звонок ответил приятный, немного низкий женский голос. Гуров представился, объяснил, что послан проверить все обстоятельства, связанные с гибелью двух банкиров.

– Мне необходимо с вами встретиться, – сказал он своей собеседнице.

– Зачем же повесткой? – в голосе собеседницы явно проскользнула ирония. – Мне скрывать нечего. И дети не помешают – не обзавелись мы с Димой ими. Так что приезжайте. Адрес знаете? Не запутаетесь?

– И адрес знаю, и не запутаюсь, – пообещал Гуров.

Правда, выполнить это обещание оказалось не так просто: он не сразу разобрался в переплетении самарских улиц, прилегающих к здешнему авиационному институту; на одной из них и жила Катя.

Гуров не страдал от нехватки женской красоты в своем окружении: одна жена, красавица-актриса Мария Строева, чего стоила. Однако и он воскликнул про себя: «Ох ты!», когда Катя Луконина открыла ему дверь и он впервые ее увидел. Она и сейчас была красива, и было понятно, что в юности была еще красивее и легко кружила головы мужчинам.

Они прошли в зал обычной трехкомнатной квартиры. Гуров вынул диктофон, демонстративно поставил его на стол: чтобы была ясность, и никаких недомолвок – у них здесь не приватная беседа, а официальный разговор, который является частью следствия.

– Чтобы нам с вами не ходить вокруг да около, – начал он, – давайте сразу договоримся: будем говорить только правду и только то, что относится к делу.